Книга Зимнее солнце, страница 189 – Бейза Аксой

— После случившегося с моим братом ты неожиданно начнешь интересоваться той темной стороной, к которой он имел отношение… Не вызовет ли это подозрений?

— Это может вызвать подозрения, но пока твоя истинная личность остается неизвестной, они не смогут установить связь между этими событиями. Они подумают, что я хочу заработать денег. И все.

— В таком случае хорошо, что вы придумали историю с помолвкой, – сказала я, положив правую руку на ногу и взглянув на сверкающее кольцо с выгравированным подснежником. – Сколько еще раз ты планируешь обручаться ради своих интересов?

Кунт скорчил гримасу.

— Я даже готов жениться, если это принесет мне какую-то пользу.

— Я заметила, что ты иногда выражаешься как военный, а мысли твои лишены красок. Мелисса сказала, что вы с Эфесом учились в военной школе Кулели.

— Мелисса не сказала, какого цвета у меня трусы? – Когда я перевела взгляд на него, он выдохнул и продолжил говорить: – Это правда. Мы учились в Кулели. Наверное, сейчас ты задаешься вопросом, как мы оказались в абсолютно другой сфере.

— На это могут быть различные причины, например нежелание… Я читала, что там очень суровые условия, особенно с психологической точки зрения.

— Нет, – резко ответил Кунт. – Военная школа Кулели – престижное учебное заведение, которое готовит к поступлению в Турецкую военную академию Университета национальной обороны. После окончания школы выпускники направляются в Анкару для дальнейшего обучения. Я бросил этот путь не по своей воле и никогда бы не сделал этого добровольно.

— Что же произошло?

— Я был вынужден бросить.

Я был вынужден бросить. Не знаю почему, но эта фраза тронула меня. Могло ли то, что произошло с его матерью и отцом, сыграть в этом какую-то роль? Трудно сказать, сколько смысла можно извлечь из одного предложения, но мысль о том, что отец Кунта был плохим человеком, засела у меня в голове.

— Все тело Эфеса покрыто татуировками. Таких не принимают в военную школу, – сказала я. То есть Эфес разукрасил свою кожу позже. – У тебя есть татуировки?

— Нет.

— Ты планируешь сделать?

— Может быть.

— У меня есть. – Кунт с любопытством посмотрел на меня. – Мою маму зовут Нилюфер. Нилюфер означает лотос. Поэтому я сделала на шее цветок лотоса… – Моя рука инстинктивно потянулась к шее, и меня пронзила дрожь, когда холодный металл кольца коснулся теплой кожи. – Он маленький, но красивый.

— И со смыслом.

— Да. А что произошло с Полатом? Из-за чего у него остался шрам около глаза? Он очень холодный человек и всегда избегает зрительного контакта.

— Полат… – Произнося его имя, Кунт тяжело вздохнул, словно его мысли унеслись далеко в прошлое. – Он тоже учился в Кулели, но был младше. Однако я не вправе обсуждать причины появления его шрама. Лучше спроси у него самого, может быть, он расскажет тебе. И еще, не всматривайся в его шрам – ему будет неприятно.

Я кивнула и отвернулась к окну. Почему все бросили Кулели? Что произошло? Общение с Кунтом было легким и непринужденным, однако я не могла проникнуть в глубины его сознания и понять, какие бури бушевали в его душе. Временами он словно перевоплощался в другого человека. Человек, который громко кричал «Доверяй мне!» в доме в горах, кардинально отличался от того, кто сидел со мной за столом вчера вечером. Его поведение напоминало гадание на ромашке: доверяй, не доверяй, доверяй, не доверяй… Но почему? Не имея возможности найти ответ, я отложила этот вопрос, добавив его к обширному списку загадок, которые продолжают меня терзать.