Книга Зимнее солнце, страница 163 – Бейза Аксой

Кунт очень серьезно смотрел на меня.

— Ты обвинила, – сказал он, сдерживая эмоции. – Ты назвала меня убийцей.

Я отрицательно покачала головой.

— Если однажды ты выйдешь на ринг и кто-то из толпы крикнет тебе «Убийца!», ты все бросишь и уйдешь? Нет. Я не дурочка. Ты что-то скрываешь и ошибочно полагаешь, что я этого не пойму, если ты не скажешь об этом в открытую. По-моему, ты умный и здравомыслящий человек, который должен понимать, что я буду пытаться узнать все подробности, пока не найду ответ. – Я смотрела прямо в его глаза, которые ни на секунду не отрывались от меня. – К примеру, господин Халюк – адвокат. Этот здоровяк сломался перед тобой и молил о помощи. Кроме того, он использовал меня, чтобы увидеться с тобой; я ничего не поняла, а тебе потребовалась лишь пара минут, чтобы раскусить его. Не следует забывать и о том наркомане, который нашел тебя, чтобы передать привет от Тасмаса, сразу после нашего приезда в Стамбул и который потом умер по дороге в больницу. Я слышала слова Февзи о большом количестве охраны вокруг дома. Они были на месте даже в канун Нового года. Ты утверждаешь, что достойно их вознаграждаешь, и это похвально. Однако возникает естественный вопрос о причинах, по которым тебе требуется столь много людей для обеспечения безопасности собственного дома. Это выходит за рамки моего понимания. Именно поэтому я допустила, что слова Эфеса относительно адвоката могли быть правдивыми.

— Твоя откровенность поразительна. Ты всегда открыто заявляешь о том, что думаешь, – заметил Кунт, вставая из-за стола. – Несмотря на присутствие людей у двери, которое заставило бы любого другого вести себя смирно, ты позволяешь себе устраивать мне допрос и предъявлять претензии. – Он направился к бару, взял бутылку виски, наполнил стакан и вернулся к столу. Поставив бутылку и стакан на стол, он сел на место и облокотился на спинку стула. – Любопытно, что из себя представляет твоя храбрость? Какая она? Как податливый пластик, который тает под воздействием жара, или как несгибаемое железо, которое можно только выковать? Кто ты – бесстрашная девушка, которая кидается с ножом на двухметрового волка, а потом зашивает его рану степлером, или ранимая девочка, проливающая слезы над письмом? Твоя храбрость – это следствие глупости или тщательно продуманная игра, в которой ты скрываешь свой ум?

— Я плачу только тогда, когда речь заходит о моих близких, – сказала я, скрывая свою уязвимость за холодным взглядом. – То, что ты видел сегодня утром, больше никогда не повторится, поскольку мой брат ушел из жизни, оставив мне лишь это письмо. Я не буду снова открывать его и перечитывать. – Я нахмурилась и посмотрела в его янтарные глаза. – Что касается моей храбрости, то она не пластиковая и не железная. Я и есть огонь. Ты можешь либо подойти к нему и обжечься, либо воспользоваться им, чтобы зажечь свечу и осветить себе путь. Результат зависит от твоего выбора.

Опираясь ладонью о край стола, Кунт плавными движениями взбалтывал виски, плещущееся на дне стакана, задумчиво наблюдая за ним.

— Говорят, что огонь, сжигая все вокруг, сжигает и себя.

— А я читала книги, в которых люди губят себя, просто проживая жизнь.

— Мир, в котором мы живем, отличается от книжного, – произнес он и залпом осушил стакан. – Ты знаешь, что волк убивает оленя, отбившегося от своего стада?