Книга Зимнее солнце, страница 162 – Бейза Аксой

Глупая сестренка. Он и правда так называл свою сестру? Раз Эфес сказал «сестренка», вероятно, речь идет о его младшей сестре. Несмотря на желание рассмеяться, я не могла этого сделать. На моих губах сегодня было слишком много соленых слез, и они не могли растянуться в улыбке. Со дня смерти брата мне казалось, что мне запрещено улыбаться; я не просто пребывала в трауре, но и похоронила частичку себя вместе с ним. Я осознавала, что восстановление после такой потери займет немало времени. Я понимала, что скорбь останется со мной надолго и, даже когда я мне будет весело, улыбка будет пропадать с моего лица. «Смейся!» – написал мой брат. Я хотела бы смеяться, но боль сковала меня.

— Ты даже не спросил, что было в письме, – сказала я Кунту, когда Эфес встал и покинул гостиную. – Тебе не интересно?

— Это касается только вас двоих, брата и сестры.

Кунт отрешенно разглядывал скатерть и лишь теперь я заметила, что он пребывал в таком состоянии достаточно долго. Он практически не притронулся к еде.

— Ты отправился в этот путь со мной, Кунт, чтобы доказать свою невиновность в убийстве, правильно? Доказать не кому-то, а самому себе. Потому что тебе не нужно никому ничего доказывать.

— Даже тебе? – Карие глаза смотрели на меня с долей удивления.

— Хочешь узнать почему? Потому что, даже если я до конца своих дней буду считать тебя убийцей, это никак не повлияет на твою жизнь. Насколько я могу судить, ты не из тех, кто обращает внимание на слова других, тем более чужих, людей.

— Разве ты чужой человек, Караджа? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Похоже, ты не поняла меня, Караджа.

— Хорошо. Давай начнем с самого начала, давай разберемся во всем, чтобы не было никаких недоразумений, – сказала я, откинувшись на спинку стула. – Ночью с двадцать девятого на тридцатое сентября я находилась в больнице. В качестве меры предосторожности на случай возможных травм или других проблем во время поединка на арену вызвали бригаду скорой помощи. Зная, что там будет проходить поединок моего брата, я не смогла удержаться и поехала туда. Меня провели в медпункт, находящийся наверху. Я спросила, где врач, работающий там постоянно. Мне сказали, что с господином Денизом произошел несчастный случай. Они не подозревали о том, что я стажер, и думали, что я работаю в бригаде скорой помощи. Я стала ждать. Пришли ты и Али Фуат, и вы оба были напряжены. В связи с этим возникает вопрос, что стало причиной вашей нервозности? И почему твоя бровь была рассечена еще до начала поединка? Откуда появилось ножевое ранение, которое уже зашивали, но швы разошлись. Что случилось той ночью, Кунт?

Тяжело вздохнув, он отвел взгляд.

— Тебе незачем знать это. Есть еще вопросы?

— Мне незачем знать это, – повторила я и, отвернувшись, покачала головой. – Ладно, хорошо. Продолжаю. В ту ночь я уехала, а ты пошел драться с моим братом. Мой брат умер. Твою бабушку госпитализировали. Тренер-призрак исчез. Первого октября прошли похороны моего брата, ты был на кладбище. Мы поругались. Из-за сильного эмоционального потрясения мне выдали медицинское заключение, которое стало причиной перерыва в моей учебе. Попытки Али Фуата связаться со мной через господина Халюка не увенчались успехом. Однако двадцать девятого декабря ему удалось напрямую связаться со мной. Он дал мне запись поединка, сообщил, где ты находишься, и попросил привезти тебя в Стамбул. Я поехала за тобой. Несмотря на многочисленные испытания, включая нападение волков и шакалов, падение в озеро и перерезанное горло, мы вернулись в Стамбул. Ты же, несмотря на то что тебя не обвиняли в убийстве и даже не аннулировали твою лицензию, усаживаешь меня за свой стол и утверждаешь, что раскроешь это дело. Для кого или для чего?