Книга Зимнее солнце, страница 166 – Бейза Аксой

Узнав, что я так и не съездила домой, тетя Айшен приготовила для меня пижаму. Она была сшита из темно-серого, почти черного атласа. Комплект состоял из лонгслива и коротких шорт. Я надела пижаму, так и не поняв, кому она принадлежит, и села на краешек кресла, уставившись в окно. Свет в комнате был выключен, но горели два ночника, создавая приглушенное освещение. После того как раздался стук, Тосбик подняла голову и посмотрела на дверь. Я тоже обернулась, поскольку сидела в кресле спиной к двери.

— Можешь войти, – произнесла я, нисколько не сомневаясь, что это Кунт. Находившиеся внизу мужчины никогда не заходили в дом, если их не приглашали, а тетя Айшен уехала несколько часов назад.

Когда дверь приоткрылась, наши взгляды встретились. Кунт закрыл дверь и прошел к креслу, расположенному напротив меня. На нем была облегающая белая футболка и черные спортивные штаны. Судя по влажным волосам, он принял душ и готовился ко сну. Заняв место в кресле, он бросил взгляд на мою атласную пижаму, после чего откинулся назад и положил руки на подлокотники.

— Твоей бывшей невесты? – вырвалось у меня, как только эта мысль промелькнула в голове. Я почувствовала, как меня охватило напряжение. Мысль о том, что пижама принадлежит его бывшей невесте, вызвала у меня дискомфорт.

— Нет. Берен никогда не ночевала здесь, – категорично заявил он. – Это моей сестренки.

— У тебя есть и сестренка? – поинтересовалась я, приподняв брови в изумлении.

— О ком еще знаешь?

— О твоем брате. Его зовут Баран. Мне рассказала тетя Айшен.

— Странно, что госпожа Айшен ничего не рассказала о близнецах, – сказал он, выдыхая и отводя взгляд.

— Близнецы?

— Близнецы – Фернандо и Изабель. Они живут в Испании, но иногда приезжают в Турцию.

Имена иностранные… В семье четверо детей. Погрузившись в размышления, я непроизвольно нахмурилась.

— Они уехали в Испанию на учебу?

Кунт покачал головой.

— Они живут там для того, чтобы быть подальше от всех этих дел. Но они родились в Испании, и моя мама решила назвать их так, потому что какая-то гадалка, к которой она ходила, посоветовала ей эти имена… Восемнадцатилетние разбойники, сеющие хаос.

— То есть у них нет турецких имен? Фернандо Карьели? – Мне захотелось рассмеяться, но я сдержалась.

— Есть. Мерт и Мерьем.

Я покачала головой. Значит, живя за границей, они привыкли к именам Фернандо и Изабель и использовали их. Если Кунту двадцать четыре, а близнецам восемнадцать, то сколько лет Барану и какой он? Кунт ни разу не упоминал о своем брате.

— На случай, если мы не увидимся с утра… – сказал Кунт, засовывая руку в карман и извлекая темно-синюю коробочку, обтянутую бархатом. Когда он поставил ее на квадратный столик, стоявший между нами, я посмотрела в его блестящие в свете ночника глаза; даже в этой темной комнате они нашли способ проявить себя. Его глаза обладали несомненной притягательностью, но мое упрямство не позволяло мне признать это. Меня всегда привлекали источники света, рассеивающие темноту. Будь то свет фонарика, мягкое мерцание ночника, трепетный танец пламени свечи или завораживающий блеск карих глаз, озаренных золотистыми искрами…

Я взяла коробочку и открыла: внутри лежали два кольца, обернутые серой тканью. Меня охватило необъяснимое волнение, как будто помолвка была настоящая. Однако я сохраняла внешнее спокойствие, скрывая бурю эмоций, бушующих внутри. Кольца выглядели довольно простыми, но на них была изящная гравировка. Я взяла маленькое кольцо и посмотрела на его внутреннюю сторону. В отличие от обычных помолвочных колец, на которых гравируют дату помолвки, на внутренней стороне этого кольца был выгравирован цветок, узор которого плавно переходил на внешнюю сторону. Красиво.