Книга Разбейся и сияй, страница 39 – Сара Штанкевиц

— Пройдем в гостиную. Хочешь чаю, Хейзел? – трогает меня за руку Оливия.

— Как я могу отказаться? Лучше вас никто не умеет заваривать чай.

И я не преувеличиваю. Оливия родилась в Англии и приправляет чай молоком и ароматическим сиропом.

Ричард кладет мне руку на плечо, и мы входим в гостиную, которая также служит столовой. Когда-то мы обедали здесь все вместе каждое воскресенье. Ничего не изменилось. Все та же мебель, что и много лет назад, на стенах всё те же кофейного цвета обои, на темном комоде у окна стоит состарившийся телевизор.

Только сервант, в котором семья выставляла вазы, привезенные из поездок в разные страны, теперь служит алтарем.

Алтарем памяти о Мейсоне.

Затаив дыхание, подхожу к серванту, сжимаю губы и провожу пальцем по фотографии моего бывшего парня. Маленький Мейсон снят в саду рядом с семейным любимцем, псом Спенсером. Я не застала Спенсера, но хорошо знаю его по рассказам и фотографиям. Еще одно фото сделано в первый день школы – Оливию и Ричарда распирает гордость. Справа находится снимок, на котором видна я: мы с Мейсоном стоим, тесно обнявшись, на берегу реки. Фотографии около трех лет, от ее вида у меня судорогой сводит желудок.

— Нам очень дорога эта фотография. – Оливия вернулась с чаем на подносе, аромат растекается по всей комнате. Она остановилась рядом со мной и с улыбкой смотрит на фото.

— Я знаю, что вы расстались еще до его гибели, но все же… – Оливия ставит поднос на сервировочную тележку рядом с мягким гарнитуром и снова подходит ко мне. – …Все же я всегда почему-то думала, что между вами не все кончено. Если бы он только вернулся…

На последних словах у нее срывается голос, я еще раз обнимаю Оливию – отчасти чтобы успокоить ее, отчасти чтобы успокоиться самой.

— Мне тоже так казалось.

Я действительно не хотела отказываться от надежды на исполнение наших планов раньше времени. И лишь потом, позже, «может быть, когда-нибудь» превратилось в «никогда».

Пока мы обнимаемся, Ричард разливает чай, а я, пользуясь возможностью, рассматриваю последний снимок на алтаре. Мейсон в военной форме. Его улыбка наносит мне удар прямо в сердце. Он выглядит таким довольным перед отправлением на войну! Форма ему к лицу. Золотисто-каштановые волосы подстрижены короче, чем обычно, а вот глаза плюшевого мишки все те же и не потеряли своего выражения.

— Садитесь за стол, – позвал Ричард, успевший занять свое постоянное место. Грациозно садится Оливия, я опускаюсь напротив, беру в руки чашку и грею пальцы, хотя во время пробежки они не должны были замерзнуть. С того момента, когда переступила порог, я всем телом ощущаю холод, который не хочу ассоциировать с семьей Мейсона. Я люблю Ричарда и Оливию, они были частью моей жизни целых четыре года. Я не сомневалась, что к алтарю меня поведет Ричард, ведь мой собственный папаша исчез без следа.

— Как ты, дорогая? Как учеба?

Прежде чем ответить, я делаю глоток чая.

— Учеба, по-моему, идет довольно хорошо. – Я с вялой улыбкой смотрю в чашку. – Месяц назад я опять начала давать уроки. Это помогает.

— Ты всегда любила преподавать. Хорошо, что снова этим занялась. – Ричард смотрит на меня взглядом, полным любви, объявляющим решительную борьбу холоду в моей душе. Я не хочу терять этих милых людей, как и воспоминания, живущие в их доме. Даже если они доставляют боль.