Книга Разбейся и сияй, страница 40 – Сара Штанкевиц

— А у вас как дела? – Я ставлю чашку на стол и внутренне напрягаюсь в ожидании ответа. И мать, и отец Мейсона беспощадно откровенные люди, поэтому я не ожидаю услышать стандартные отговорки вроде «ничего, помаленьку». Они не станут кривить душой.

— По утрам все еще тяжело вставать, – тяжело вздохнув, произносит Оливия. Она вытирает краешки глаз и смотрит на алтарь Мейсона. – Иногда я воображаю, что он сидит с нами за столом или играет в саду со Спенсером… Я хожу на терапию и надеюсь, что скоро это прекратится.

— Мы до сих пор ждем, когда армия вернет его вещи, – вставляет Ричард.

— Вещи? Какие вещи?

Я отхлебываю чай, чтобы отвлечься от бури эмоций в груди.

— Лейтенант Маккин сказал, что у Мейсона сохранились кое-какие личные вещи. Вероятно, коробка с вещами где-то затерялась.

Слово «затерялась» Ричард сопровождает жестом, изображающим кавычки.

— Ричард не успокоится, пока мы ее не получим, – с неожиданной твердостью говорит Оливия.

Я прекрасно ее понимаю. Мне тоже хотелось бы найти утешение. Получить какой-нибудь предмет, который был у Мейсона в тот момент, когда оборвалась его жизнь.

Я сижу у родителей моего бывшего парня еще два часа, время пролетает на удивление быстро. Мы смотрим старые фотоальбомы, гуляем по берегу реки, беседуем о Боге и мире. На душе становится легче от того, что не все разговоры вращаются вокруг Мейсона: так мне кажется, что я действительно стала частью их жизни, а не просто потому, что их сына больше нет в живых.

Покидая под вечер дом Ричарда и Оливии, я чувствую в душе покой, какого не ощущала сегодня утром. Угрызения совести улетучились вместе с ароматом вкусного чая Оливии. Довольная тем, что я их не потеряла, бегу в общежитие с улыбкой на губах, сожалея, что ее не может увидеть Мейсон. Где бы он сейчас ни был.

• • •

— Как там родители Мейсона? – интересуется Скай. Мы не видимся по несколько дней и поэтому решили чаще друг другу звонить. Вообще-то мы учимся в одном университете, но после того, как Скай выбрала семьеведение, оказалось, что график наших лекций совершенно не совпадает. Нам просто некогда встречаться. Поэтому я с нетерпением жду Дня благодарения и длинных выходных.

— Все хорошо. Сначала меня мучила совесть, хотелось повернуться и убежать, но, стоило его маме обнять меня, угрызения совести как ветром сдуло, – отвечаю я, уворачиваясь от прохожих.

На прогулке по вечернему Бомонту с телефоном в руках мне помогают беспроводные наушники. Моя лучшая подруга удобно расположилась на диване. Как было бы здорово вернуться в общагу и застать Скай на месте в нашей комнате! Увы, вместо нее, скорее всего, придется выслушивать очередную ссору Софии с ее парнем.

— Вот видишь! Я с самого начала говорила, что тебе нечего стыдиться.

— Ну, сама знаешь, как бывает. От таких ощущений нельзя просто отмахнуться.

Скай с небрежным видом смотрит куда-то в сторону, словно не расслышала мою реплику. Но я-то знаю: ее саму мучает совесть за то, что произошло в прошлом году. В тот вечер, когда ее лучший друг покинул страну, уезжая на работу в Европу, она попала в аварию. И вместо того, чтобы рассказать ему правду, несколько месяцев утаивала новость. У меня до сих пор бегут мурашки по коже, когда я вспоминаю, каким потерянным выглядел Картер на пороге нашего номера, впервые осознав, что его девушка сидит в инвалидной коляске. А он не имел о случившемся ни малейшего понятия.