Книга Жестокое лето, страница 70 – Морган Элизабет

— Видела бы ты, какая ты красивая, – говорит он, сжимает член ладонью и водит им вверх-вниз по моей припухшей киске.

Дразнит и дразнит меня, и когда, наконец, вставляет головку, я встречаю ее стоном.

Черт, как же долго!

Медленно, мучительно медленно он входит в меня.

— Зак, – всхлипываю я, когда он замирает, погрузившись в меня до конца.

— Знаю.

— Зак, – повторяю я и двигаю бедрами, чтобы он начал шевелиться.

— Что тебе нужно?

Одной рукой он придерживает меня за бедро, второй нежно, очень нежно проводит по клитору, потом скользит к груди, щиплет сосок, и с моих губ срывается низкий стон.

— Мне нужен ты.

— Я у тебя есть.

Он точно решил меня убить.

— Мне нужно больше.

— Тогда скажи, что конкретно тебе нужно. Ками, я не могу читать мысли.

Черт возьми, да он смеется!

Он отлично знает, что делать.

Ладно.

Я могу подыграть.

Могу сама взять, что мне нужно.

Провожу рукой вниз по телу, кладу пальцы на клитор и начинаю быстро его поглаживать, обводить по кругу, внутри снова растет невероятное удовольствие, но на этот раз он во мне.

И смотрит на меня.

Его член внутри, а он, не сводя глаз, смотрит, как я трогаю свой клитор, подводя себя все ближе и ближе к оргазму.

— Давай, – шепчет он, а с моих губ рвется стон.

Выхода нет, я кричу, глядя прямо ему в глаза, и кончаю с его членом внутри.

И это великолепно.

Всепоглощающе.

Со мной в жизни такого не случалось – такой смеси из близости, порожденной визуальным контактом, и удовольствия от второго оргазма. Хочу наслаждаться этим вечно, хочу, чтобы это никогда не кончалось.

Но у него точно нет сил ждать, когда я вернусь с небес на землю, потому что он выскальзывает из меня и резко входит обратно.

В горле пузырится крик, глаза закатываются, а он делает так снова и снова, с каждым толчком раздвигая нежную припухшую плоть.

— Можно я тебя сфотографирую? – хрипло спрашивает он, глядя туда, где его член исчезает во мне.

— Что?

— Сфотографирую тебя сейчас. Как ты впускаешь меня. Черт.

Я отвожу взгляд от его искаженного болью и удовольствием лица и опускаю его ниже, туда, где его член медленно входит в меня и выходит обратно, мучая нас обоих.

— Не понимаю, – шепчу я, едва способная говорить. Он сжимает руку, удерживающую мое бедро, и я, застонав, продолжаю. – Зачем?

— Да чтобы до конца жизни дрочить на твое фото, Ками!

Как горячо!

Так горячо, что я сжимаюсь вокруг него, и он стонет.

— Только если ты не против, ангел.

Облизнув губы, поднимаю взгляд с того места, где мы соединяемся, к его лицу. И вижу, что он смотрит на меня, словно читает мои мысли, и ждет ответа.

От его взгляда все мои разумные соображения разлетаются, жар невыносим, и он смотрит на меня как одержимый.

Одержимый мной.

Моим телом.

Черт!

— Хорошо, – выдыхаю я. – Только чтобы лица не было видно.

Ну хоть что-то я еще соображаю.

— Без лица. Черт. – Он дотягивается до телефона, открывает его, смотрит в экран, поднимает аппарат над нами и стонет, явно вдохновленный тем, что видит.

Моя киска снова сжимается.

Вот и еще один фетиш, о существовании которого я даже не подозревала.

Совершенно забыв, какой меня считает разум, я опускаю руку и кладу пальцы на клитор.

— Блин, да, поиграй с ним.

Он держит телефон прямо над нами, продолжая медленно трахать меня, то выходя, то входя снова и свободной рукой удерживая меня за бедро.