Книга Жестокое лето, страница 64 – Морган Элизабет

Недалеко – моя рука все еще лежит на ее животе – но теперь мою грудь и ее спину разделяет примерно миллиметр пространства.

— Что? – спрашиваю я уже громко.

— Что? – повторяет она, а я беру ее за руку и разворачиваю лицом к себе.

— Что сейчас произошло?

— В смысле?

— Нет-нет. В эту игру играй с подружками, когда хочешь их убедить, что с тобой все в порядке, и с клиентами, перед которыми ты всегда выступаешь в маске, а меня тебе не одурачить, Камила.

Она нервно облизывает губы. Я же беру ее за подбородок и заставляю посмотреть себе в глаза.

Ками явно нервничает.

И слишком много думает.

Так не пойдет.

Камила ворвалась в мой бар как чертов торнадо, и вот уже две недели я только о ней и думаю.

Каждую смену смотрю на дверь в надежде, что она войдет и скрасит мой вечер. На той неделе я всучил ей свой номер, придумав нелепую отговорку про бесплатную психотерапию, и с того дня каждый раз, когда телефон подавал признаки жизни, у меня сердце проваливалось в живот – вдруг на экране высветится незнакомый номер? Я вел себя как впервые влюбленный пятнадцатилетний мальчишка, а не почти сорокапятилетний мужик, определенно слишком старый для этого дерьма.

Так вот, черта лысого я теперь позволю ей засомневаться. Ни одна навязчивая идея не испортит этот вечер!

— Ками, что случилось? – негромко вкрадчиво спрашиваю я.

— Я…

Вскинув бровь, я без слов напоминаю ей, что нужно сказать мне правду.

— У тебя есть запасной шлем? – тихо спрашивает она, и я все понимаю.

Качаю головой, в животе разливается что-то теплое, сладкое от мысли, что Ками ревнует меня к некой воображаемой женщине. Снова обнимаю ее за талию, притягиваю к себе и говорю прямо ей в губы:

— Я таким не занимаюсь.

Пару мгновений мы просто дышим в унисон, я обнимаю ее, зажав между нашими телами ее руки.

— Каким? – наконец, шепотом спрашивает она, и я понимаю, что победил.

Она не убежит.

Не оттолкнет меня.

Она меня выслушает.

Учитывая, что передо мной женщина, которая, по ее собственному признанию, вычеркивает людей из жизни за малейший проступок, за лишь легкий намек на неидеальность, я точно победил.

— Не дурю голову женщинам, которые здесь живут. Не флиртую с посетительницами бара. Не таращусь целый день на дверь в ожидании прихода случайной знакомой. И уж точно, блин, не даю никому свой номер под предлогом психологической помощи, а после не сверлю телефон глазами целую неделю, гадая, когда же мне напишут.

Она снова облизывает губы, по глазам вижу, как бушуют у нее внутри мысли и эмоции. И, наконец, она все понимает.

Мы стоим так близко, она касается моих губ кончиком языка, дыхание ее очень сексуально сбивается. Не удержавшись, подаюсь вперед и целую ее.

Едва касаюсь ее губ своими, умирая от желания получить больше.

— Знаешь что еще, Ками? Я никогда не катаю женщин на своем мотоцикле.

— А шлем?..

— Для моей дочери.

— Оу.

От этого возгласа я улыбаюсь ей в губы.

— Так что скажешь? Поедем ко мне?

Она задумывается, вероятно, желание поехать борется у нее внутри со здравым смыслом.

И все случается.

Она улыбается и говорит:

— Поехали!

— Слезай аккуратно, береги ноги.

Зак закидывает руку за спину и поглаживает меня по бедру, отчего в теле вспыхивает пожар. Удерживая меня на месте, он указывает на металлическую трубку.