Книга Жестокое лето, страница 158 – Морган Элизабет

— О да, – хрипит она, и ее киска сокращается вокруг моего члена.

— Хочешь, чтобы я наполнил тебя, ангел? – Она кивает. – Черт, скажи вслух, Камила! Скажи, чего ты хочешь!

Ноутбук жужжит, спинка кровати бьется о стенку.

— Да, боже, да! Пожалуйста, наполни меня и сделай так, чтобы я кончила, – задыхаясь, дрожащим голосом выговаривает она.

Не в силах ответить, я просовываю между нами руку, давлю большим пальцем на ее клитор, быстро вбиваюсь в нее и кончаю, она же содрогается всем телом, и от этого мой оргазм длится как будто вечность.

— Боже мой, – стонет Ками через несколько минут, когда я выхожу, скатываюсь с нее, притягиваю к себе поближе и трусь носом о ее шею.

— Что, хорошо? – улыбаюсь я и касаюсь губами ее теплой кожи.

Она лениво закидывает руку за спину и шлепает меня.

— Заткнись.

— Не понравилось? – смеюсь я, а она утыкается лицом в подушку и стонет. – Что ж, придется продолжить, поехали, – я разворачиваю ее лицом к себе.

— Нет-нет, Закари, мне нужно прийти в себя! Мне понравилось, понравилось! Было замечательно! Убери от меня свое эго и свой член, пожалуйста. – Я хохочу. – Ты мне обещал кофе и бейглы, – в изнеможении шепчет она через минуту.

— В смысле, ты уже проголодалась? – я провожу рукой от ее плеча до бедра и обратно.

— Ага, но вставать не хочу.

— Понял. Думаю, я тебя из постели весь день не выпущу.

Она вздыхает, а я касаюсь губами ее гладкой кожи на плече.

— Я не против.

Солнце заходит, Ками пальцами чертит что-то у меня на груди, а мой мир замирает.

Такое случалось трижды в моей жизни.

Первый раз, когда Мелани сказала мне, что беременна.

Второй, когда родилась Ливи, и я взял ее на руки.

А третий, когда Ками с подружками чуть больше года назад вошла в «Рыбалку».

И вот снова.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? – спрашивает она дрожащим голосом, пытаясь скрыть смятение.

Я не отвечаю.

Просто не могу.

Слова реют надо мной как звезды в ночном небе, я пытаюсь дотянуться до них и расставить в верном порядке, чтобы понять, что они значат.

Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда?

Ответ, конечно, да и в то же время… нет.

Я, конечно, понимал, что Ками чувствует ко мне самое близкое к любви, на что она способна, старые травмы, которые она и сама не помнит, не дают ей пересечь эту линию.

В первый раз признавшись ей в любви, я знал, что могу никогда не услышать ответного признания от нее.

И смирился с этим.

У меня есть она, ее доверие, ее улыбка, она каждую ночь спит в моей постели, так чего мне еще надо?

А теперь, лежа в темноте, я с трясущимися руками понимаю, что у меня есть еще и ее любовь.

Боже.

Боже!

Никогда не слышал ничего более прекрасного.

— Повтори, – прошу я и тянусь включить лампу на тумбочке.

Она моргает от неожиданности, но мне все равно. Мне нужно ее видеть, смотреть ей в глаза, смотреть, как эти слова срываются с ее губ.

— Что?

— Повтори, Камила. Скажи это снова!

Сдвинув брови, она размыкает губы и негромко, растерянно, но в то же время понимающе говорит:

— Я люблю тебя, Зак.

Я наваливаюсь на нее сверху, опираясь на предплечья.

— Еще!

Она медленно растягивает губы в улыбке.

— Я люблю тебя, Зак.

— Боже, – я со стоном закрываю глаза, а ее слова словно пропечатываются на моих сомкнутых веках.

Я люблю тебя, Зак. Я люблю тебя, Зак. Я люблю тебя, Зак.