Книга Падение Брэдли Рида, страница 69 – Морган Элизабет

— Я начинаю понимать, что это вообще не было отношениями. Последние несколько недель я пыталась придумать, как отомстить ему.

Когда она произносит эти слова, на ее губах появляется легкая улыбка.

Я смотрю на нее, стараясь не показать, что я знаю о ее мести. Я не был обучен работе полевым агентом и ни в коей мере не умею делать лицо бесстрастным. Но, должно быть, мои попытки срабатывают, потому что она интерпретирует мое выражение лица не как обвинение, а…

— Нет. Это не потому, что я не могу его забыть или потому, что я обижена или что-то в этом роде. – Она делает паузу, затем наклоняет голову влево, потом вправо, прежде чем поправить себя. – В смысле, я в некотором роде обижена, но это… сложнее, чем просто обида. Я хочу отомстить ему, потому что я зла… и потому что он кусок дерьма и не заслуживает того, чтобы выйти из всего этого… невредимым.

Я улыбаюсь.

«Моя девочка», – думаю я.

Ого, а это еще откуда взялось? Она абсолютно не моя девочка, ни в коем смысле этого слова. Она избалованная богатая девчонка, которой в жизни никто никогда не говорил «нет». Она также невероятно оторвана от реальности и безответственна, заставляет меня гоняться за ней по всему городу, чтобы не дать ей попасть в тюрьму и спасти это дерьмовое дело.

Единственная причина, по которой я вообще об этом подумал, очевидна: я наблюдал за ней так долго, что в моей голове между нами возникла какая-то связь. После того, как я увидел, как Рид использовал ее и кинул, пусть даже если она действительно избалованная девчонка… приятно видеть, что она жаждет получить свое.

По сути, это стокгольмский синдром.

Да ведь?

Вот только я разговаривал с ней всего два раза, и мое мнение быстро меняется. Действительно ли она избалованная богатейка? Действительно ли она такая, какой я ее себе представлял с самого начала?

— Я просто хочу сделать что-то для себя, – говорит она, прерывая мои мысли немного самоироничным смехом. – Это будет первый и единственный раз в наших с ним отношениях.

Я смотрю на нее, и эта правда становится очевидной. Она не хочет этой так называемой мести, потому что она какая-то брошенная, отвергнутая женщина.

Она хочет этого для себя.

Возможно, ей это даже нужно, чтобы двигаться дальше, чтобы навсегда закрыть эту главу своей жизни.

Внезапно мне очень хочется рассказать ей о расследовании, о том, что лучшая месть с ее стороны – это сотрудничество с нами, чтобы засадить его за решетку, но, конечно же, это невозможно.

Вместо этого я предлагаю помочь ей единственным способом, которым сейчас могу.

— Я помогу тебе уйти отсюда, – говорю я, вставая.

Я возвышаюсь над ней, и мне становится интересно, какого она роста и почему это не указано в ее деле. Или почему в деле ее волосы описаны просто как «каштановые», когда по факту они теплого шоколадного цвета с легкими карамельными бликами, не от салонного окрашивания, а от солнца, как будто она проводила дни в его лучах, вероятно, в доме своего отца или в клубе своего деда.

Или почему в деле написано, что у нее зеленые глаза, когда…

— Что? Как? – прерывает она мои мысли.

Слава богу. Очевидно, что мне нужно пойти проспаться дома, потому что мой мозг отказывается работать.

— Сиди здесь, – говорю я, стремясь выбраться из-под ее влияния. – Я пойду поговорю с сотрудниками.