Книга Падение Брэдли Рида, страница 57 – Морган Элизабет

— Ты точно такая же, как она.

— Ты сказала, что она заигрывала с ним! Мне хотелось бы узнать вкус Эдны на мужчин. – Вздохнув, я вернулась к компьютеру и удалила письмо об акции на коробки от одного из наших поставщиков.

— Он телохранитель в Спрингбрук-Хиллз.

— Ого, из того города, откуда Эбби? Мир тесен.

— Ага, – говорю я, надеясь, что она скоро отстанет от меня. Но мне не везет.

Проходит несколько секунд молчания, прежде чем она снова берет слово.

— Так, значит… у тебя все хорошо? Ну, по крайней мере, ты вроде выглядишь хорошо.

— Вау, спасибо, Кам.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Ты не выглядишь разбитой. Да, ты избегаешь моего взгляда, но хотя бы не выглядишь так, как будто каждую ночь плачешься в подушку.

— Я же сказала, что с меня хватит слез.

— Да, но ты готова сказать что угодно, лишь бы мы отстали от твоей задницы.

— Ну, это действительно привлекательная задница, – говорю я, и Ками смеется. Затем она вздыхает, и я понимаю, что разговор еще не закончен. Я оглядываюсь на нее через плечо и вижу, что ее лицо из веселого и шутливого стало… обеспокоенным.

— Твой отец волнуется, – говорит она. – Вот почему я здесь, о чем, я уверена, ты уже догадалась.

— Неужели? – говорю я, закатывая глаза.

— Он хочет, чтобы я нашла повод постоянно быть с тобой рядом, чтобы следить, как бы у тебя не случился нервный приступ. – Это никогда не перестанет меня смешить – как Ками регулярно принимает мою сторону и доносит на моего отца. Это как-то помогает мне принять тот факт, что одна из моих лучших подруг и деловой партнер регулярно спит с моим отцом.

— Боже, он, наверное, очень за меня переживает, раз жертвует временем, которое мог бы провести с тобой, – шучу я, но Ками не смеется.

— Конечно, переживает. Он любит тебя, Лив. И я люблю тебя. Мы все за тебя переживаем. – Я возвращаюсь к экрану компьютера, стараясь выглядеть очень заинтересованной в письме о рекламе с участием инфлюенсеров.

— Ничего такого не случилось.

— «Ничего такого», – хмыкает она. – Оливия, тебя бросили у алтаря неделю назад. Это еще какое «ничего себе». Ты имеешь право быть расстроенной, злиться. Чувствовать боль. – Мой разум пустеет в попытке отвлечься от ее слов, придать себе вид «мне все равно, мы можем закончить эту скучную беседу?».

— Я была расстроена. Теперь нет. Со мной все будет хорошо, Ками, – мои слова звучат более решительно, и я знаю, что она чувствует, как сильно я хочу закончить этот разговор. Наверное, это видно по моему лицу.

— Тебе действительно нужно больше времени. Подумай, поплачь. Прочувствуй боль. Уезжай на пару недель. Избегай СМИ, – это напоминание больно бьет по мне, потому что я знаю, что они тоже придут за мной. – Уезжай из города.

Категорически «нет».

— Я не могу. Здесь работа.

— Работа может подождать. Твое психическое здоровье важнее.

Впервые я решаюсь сказать ей всю правду, а не ее отрывочные куски. Всю начистоту:

— Единственное, что сейчас спасает мое психическое здоровье, – это работа, Ками. – Я поворачиваюсь к ней и вижу, что беспокойство на ее лице усилилось. Черт возьми. – Мне это необходимо, это отвлекает. Мне нужно чувствовать себя продуктивной. Я не могу сидеть дома, постоянно напоминая себе о том, какая я дура, как я повелась на его вранье.

Мне нельзя фокусироваться на этом: на свадьбе, на браке, на фотографии в его кладовке. Мне не нужно копаться в том, как неделю назад я была готова связать с ним свою жизнь, как я была абсолютно без ума от него, а теперь он… ничто. Я не хочу думать о том, как быстро я разлюбила его, или беспокоиться о том, что я не чувствую вины, не чувствую боли. Все, что я чувствую, когда думаю о Брэдли Риде, – это злость за то, что он втянул меня и мою семью в это дерьмо, за то, что теперь они все волнуются по его вине.