Книга Падение Брэдли Рида, страница 26 – Морган Элизабет

Ками потребовала, чтобы я отдохнула от работы все то время, запланированное на медовый месяц, и хотя я ее понимаю – она желает мне лишь добра и не хочет, чтобы я перетрудилась в своем весьма хрупком состоянии, – мне нужно чем-то заняться.

Занятость не дает мне времени тонуть в своих беспорядочных мыслях. Мне нужна работа, чтобы отвлечься.

К сожалению, это не вариант, так как я была отключена от всего, включая мою чертову электронную почту.

С самого начала у меня были отношения любви-ненависти с Ками, и я не предвижу, что это когда-нибудь изменится.

Но после вчерашнего вечера, после встречи с группой, у меня хотя бы появилась новая мотивация, что-то, чем можно занять свой разум. Что-то захватывающее и веселое – месть.

Я как раз изучаю, как устроен винтажный автомобиль, включая тормозной шланг, когда звонит мой телефон и на экране высвечивается имя Ками. Я стараюсь не закатывать глаза (неудачная попытка), потому что эта женщина звонит мне дважды в день, чтобы убедиться, что я не собираюсь выбрасываться из окна.

— Как все прошло? – спрашивает Ками, как только я беру трубку. Я вздыхаю и качаю головой.

— Что, уже даже без приветствий? – спрашиваю я.

— Это Лив? – спрашивает на заднем плане мой отец, и я в очередной раз закатываю глаза на лоб.

Иногда, когда я целиком ухожу в себя и свои мысли, я убеждена, что Вселенная ошиблась и Ками должна была стать моей биологической матерью. Что они с моим отцом должны были встретиться задолго до того, как это случилось в реальности, а Мелани Кинкейд вообще не должна была участвовать в моем зачатии.

Конечно, Ками было всего пять лет, когда я родилась, что сделало бы это не только невозможным, но и до смешного неуместным.

Тем не менее, думаю, вы понимаете, о чем я.

— Зак, перестань, дай мне с ней поговорить, – говорит она, и тут раздается звук, словно они сражаются за телефон. Догадка подтверждается, когда голос отца начинает звучать ближе.

— Это моя дочь, ангел мой, – я слышу улыбку в его голосе, и от этого у меня что-то щемит в груди. Не потому, что я скучаю по нему, а потому, что у них есть эти отношения, эта радость, счастье и дразнилки. Это чувство – странная смесь радости, что у них это есть, и зависти, что у меня этого нет.

Чего у меня никогда не было.

— Отцепись от меня. Нет. Кыш. Кыш! Иди и приготовь мне ужин или что-нибудь еще. Займи себя чем-нибудь полезным. Я расскажу тебе все позже. – Дверь громко закрывается, прежде чем она вздыхает, и в трубке раздается звук стука в дверь и приглушенного смеха моего отца.

Боже, он так счастлив.

Это должно было стать первым признаком того, что с Брэдли ничего не получится.

Он никогда так не смеялся, никогда не смотрел на меня так, как мой отец смотрит на Ками. Я встряхиваю головой, пытаясь отогнать от себя эти бесполезные мысли, пока Ками говорит. Фокусироваться сейчас на знаках, которые я должна была разглядеть, на вещах, которых не хватает в моей жизни, ни к чему хорошему меня не приведет.

— Боже, твой отец та еще заноза в моей заднице.

— Да, да, да. Я не хочу слышать ничего о твоей заднице в сочетании с моим отцом. – Ее кошачья улыбка и любовь подкалывать меня почти слышны в телефоне.

— Ну, он…

— Боже правый, Ками, клянусь, я повешу на хрен трубку.

— Нет, нет, нет! Прости. Я перестану. Пожалуйста! – Я вздыхаю, и когда она понимает, что я не отключаюсь, продолжает: – Ну, как все прошло? – Я опять закатываю глаза, но все равно отвечаю: