Книга Падение Брэдли Рида, страница 16 – Морган Элизабет

— Это нормально – быть грустной, Лив, – говорит она низким голосом, голосом моей лучшей подруги, человека, которого я знаю с детского сада. Той, что прошла со мной через все мои неловкие периоды жизни, плакала вместе со мной, когда парни разбивали наши сердца, и слушала без осуждения, как я ругаюсь на маму. Девушка, которая простила меня, когда я втоптала ее в грязь, когда я предпочла угодить маме и порадовать своих злобных сводных сестер, нежели выбрать свою подругу.

Именно в этот момент я позволила себе на мгновение отложить новую версию Ливи на полку и выпустить наружу старую версию, которая не хотела, чтобы мои друзья и семья страдали из-за того, что случилось со мной.

Эти люди уже достаточно от меня натерпелись. Мне не нужно, чтобы они беспокоились обо мне. Если я покажу им эту версию, эту счастливую, хорошо приспособленную версию, они не будут паниковать и смогут продолжать жить и наслаждаться своей жизнью.

Но, конечно, я не могу показаться слишком счастливой, иначе они подумают, что что-то не так.

Это очень тонкий баланс – пытаться убедить людей, которых ты любишь, что с тобой все в полном порядке. Эта задача становится еще сложнее, стоит мне совершить ошибку и оглядеть комнату вокруг.

Все взгляды устремлены на меня.

И все с разной степенью откровенности: некоторые уставились в свои телефоны и бросают на меня лишь косые взгляды, некоторые притворяются, что разговаривают с соседом по столу, но время от времени украдкой переводят взгляд на меня, а другие же прямо-таки прожигают меня глазами.

Ждут, не сломаюсь ли я.

Гости на свадьбе.

Друзья, семья, знакомые, люди, которых я даже никогда в жизни не видела, но которых знаю как дальних родственников или как маминых подруг. Интересно, сколько из них сейчас переписываются со своими друзьями с поминутным отчетом о происходящем?

Я не могу на это обижаться – скорее всего, я поступила бы так же.

Но прежде чем я успеваю продолжить свою миссию по убеждению всех в том, что со мной все в порядке, или хотя бы попытаться сохранить лицо, мой телефон разрывается от звука нового сообщения, за которым следует еще одно, и еще, и еще, вследствие чего на меня устремляется еще больше глаз. На общем фоне особенно выделяются три пары широко раскрытых и столь знакомых мне глаз, пристально меня изучающих.

— Не бери телефон, Лив, – говорит Ками, ее взгляд устремлен на мою сумку, из которой я достаю мобильник.

— Это могут быть СМИ, жаждущие информации, – соглашается Сиси.

— Это может быть Брэдли, – говорю я, роясь в большой сумке, пытаясь найти телефон. Часть обязанностей моего отца вчера, по поручению Ками, заключалась в том, чтобы заехать в мою квартиру и собрать мне сумку с моей одеждой, так как все, что я собственноручно упаковала с собой, было идеального свадебного белого цвета.

«Я не хочу, чтобы все вокруг постоянно напоминало тебе об этом дне, Лив, — сказала она, когда я возразила, не желая напрягать моего отца еще больше. – И он тоже не хочет. Позволь ему сделать это».

Я уступила, и сегодня утром, когда я смогла надеть светло-розовый топ и черные легинсы, должна признаться, я почувствовала облегчение. Но, к сожалению, папа привез самую большую сумку-тоут, которая у меня есть, и теперь я ни черта не могу в ней откопать.