Книга Падение Брэдли Рида, страница 142 – Морган Элизабет

— Я не собиралась его убивать, – говорю я раздраженным и тихим голосом. Его лицо так близко к моему, что я с трудом вспоминаю причину моей ярости, причину, по которой я не могу позволить себе забыться в поцелуе с ним.

— Ты пыталась перерезать ему тормоза!

— Чтобы он разбил свою уродливую машину! Он бы далеко не уехал! – Андре вздыхает и качает головой, и, хотя я закипаю от ярости, это даже забавно.

Не то чтобы я сейчас смеялась или как минимум улыбалась.

Скорее, через несколько лет, когда я выплесну на кого-нибудь свою травму, я буду смеяться над этой ситуацией и использовать эту забавную мелочь, чтобы убедить собеседника, что это было не так уж и серьезно, – просто очередная женская глупость.

Андре вздыхает и продолжает свой рассказ:

— Затем я провел с тобой и с твоей пожилой соседкой полдня, и ты оказалась совсем не такой, какой я тебя представлял. Ты была не избалованной богатой девчонкой, которая считает, что весь мир вращается лишь вокруг нее. Ты не была тупой красоткой, настолько зацикленной на собственной персоне, что даже не заметила, что твой мужчина тебя обманывает. Напротив, ты оказалась доброй и заботливой. Той, кто ставит всех остальных выше самой себя. – Его дыхание играет с моим, и его рука поднимается, чтобы откинуть прядь моих волос. Я задерживаю воздух в легких, ожидая, что его кожа коснется моей, но этого не происходит. Он отстраняется раньше.

— А спустя всего неделю я наблюдаю, как ты сидишь в нескольких кварталах от меня и пытаешься нанять психопата. Я решил, что это знак. Так что я сел рядом с тобой в кафе, отвлек тебя, а затем имел возможность пронаблюдать, как страх наполняет твои глаза, когда ты увидела папарацци. Тогда на место встала новая деталь пазла – тебе не нравится публичная жизнь. Я проводил тебя до машины, и ты поблагодарила меня за то, что я не оказался куском дерьма, и я клянусь, Оливия, в тот момент я чуть было не рассказал все тебе. Чуть не рассказал и не пригласил тебя на свидание, потому что ты заслуживала этого, хорошего мужчину.

— Но… – говорю я, зная, что последовало за этим.

— Но это было неправильно. Тебя только что бросили, и ты была моей работой, и все это было… неправильно.

— Что же произошло потом? Ты явно передумал.

— Произошла ты, Оливия. Не думаю, что хоть один мужчина на этой земле мог бы долго находиться рядом с тобой, смотреть, как ты борешься за всех, кроме себя, и не захотеть спасти тебя. Так что моя цель изменилась: я больше не хотел закрыть это дело, чтобы получить повышение; я хотел закрыть это дело, чтобы заполучить тебя. И я сказал тебе, что это слишком запутанно, что сейчас не время, потому что я не хотел лгать тебе и говорить, что не хочу тебя. Я понимал, что постепенно влюблюсь в тебя, Лив, но я хотел начать нашу историю с чистого листа.

Мое сердце останавливается, но он продолжает говорить:

— Но я также не знаю ни единого мужчины, кто бы смог устоять перед тобой, Оливия, – проводить с тобой время, наблюдать, как ты растешь, как возвращаешь уверенность в себе? Черт, это было прекрасно. А потом статус наших отношений изменился, и последние несколько недель я провел с этой болью, выгрызающей меня изнутри, но я не мог ничего сделать. Мне нужно, чтобы ты это знала, чтобы ты в это верила.