Книга Падение Брэдли Рида, страница 101 – Морган Элизабет

Его зрачки расширились, и он слегка приоткрыл рот – достаточно для того, чтобы я поняла, что мои слова подействовали на него.

— Но поступай, как знаешь. Я возбуждена, потому что весь чертов день была рядом с тобой и ты дразнил меня одним своим существованием. Потому что, пусть это и глупо, но меня безумно влечет к тебе. Так что я пойду лягу в твою кровать и позабочусь о себе сама, раз ты отказываешься это делать. – Я подхожу ближе к двери, не разрывая зрительный контакт с ним, чтобы видеть, как в его глазах все ярче разгорается огонь.

— Оливия…

— Что, мне и этого нельзя делать? – Я раздражена, и это слышно в моем голосе.

Но я устала. Я так устала от того, что все думают, что знают, что для меня лучше, и от того, что сама я никогда не отстаиваю того, чего хочу я.

— Конечно, можно. Я… – Я улыбаюсь.

— Отлично. Можешь слушать, не стесняйся. Я обычно довольно громкая, – говорю я, захлопывая дверь перед его носом, и бегу к его кровати, с радостным визгом забираясь под одеяло, потому что не могу поверить, что я это сделала.

Не могу поверить, что я это сказала. Прямо ему в лицо!

Не могу поверить, что я бросила ему вызов.

Не могу поверить, что сказала ему, что собираюсь ласкать себя в его постели, и позволила ему слушать!

Боже, да кто эта девушка?

«Это ты, – говорит внутренний голос, – это та, какой ты всегда должна была быть. Громкой, эксцентричной, дерзкой и веселой».

Я улыбаюсь самой себе, сбрасывая нижнее белье, которое теряется где-то среди простыней, но оставляю на себе его футболку. Она мягкая, уютная и пахнет как Андре, идеально подходит для…

Я провожу рукой по груди, ощущая движение ткани на моих возбужденных сосках, и вздыхаю. Я начинаю пощипывать их, и с моих губ срывается стон.

Я не врала, когда говорила ему, что возбуждена. Весь день, несмотря на то что это было лишь фальшивое свидание для таблоидов, казался бесконечной прелюдией. Есть что-то в запахе Андре, в том, как его глаза прожигают меня, в том, как он прикасается ко мне, даже когда пытается этого избежать.

Одна моя рука остается ласкать и пощипывать грудь, пока вторая скользит под одеяло, задирая футболку до живота. Начиная прямо под грудью, я провожу рукой вниз по коже, обводя пупок одним пальцем, а другой рукой продолжая поглаживать грудь.

Я задерживаю дыхание, представляя, что это Андре касается меня. Он был бы осторожным и дразнящим, отчасти потому, что он не уверен, а отчасти потому, что что-то подсказывает мне, будто этот мужчина играл бы со мной часами, пока я не стала бы молить о большем, наслаждаясь тем, как я стону и извиваюсь, пока он еще даже не приступил к делу.

Одна только эта мысль вырывает еще один стон из моей груди.

Это выходит непреднамеренно, совершенно естественно, учитывая, насколько я возбуждена и как мои мечтания об Андре уже довели меня до предела.

Но, похоже, это действие вызывает двойной эффект, потому что по другую сторону двери я слышу стон.

Глубокий, мужской, болезненный стон.

— Оливия, хватит.

Это заводит меня.

Мною что-то завладевает – личность, с которой я никогда раньше не сталкивалась, смелость, которая мне так чужда, что на мгновение выбивает меня из колеи.

— Я трогаю свою грудь, Андре. Я представляю, что это ты, что ты тянешь за мои соски через футболку, задираешь ее, скользишь рукой по моему животу. – В этот момент я проделываю то, что описываю ему, пока моя свободная рука скользит еще ниже и ниже, пока кончики моих пальцев не касаются моего лобка.