Книга Шанс на счастливый финал, страница 81 – Виктория Лавин

— Улавливаешь намек?

Я улыбаюсь ему и глажу Скаута.

— Я всегда что-то замышляю.

— И как продвигается на этот раз? – спрашивает он, подкатывая к моему столу.

— Пока не знаю. Я только что отправила своему агенту первую половину новой книги.

— Первую половину? – он поднимает брови. – А ты времени даром не теряешь.

Я пожимаю плечами.

— Черновики я всегда пишу быстро. Доработка – вот что занимает вечность.

Траппер неловко шевелится в коляске, и я замечаю, что его обычный легкий наклон влево выглядит более выраженным.

— А как вы? – спрашиваю я. – Вы не выводили Скаута на утреннюю прогулку. Как ваше самочувствие – нормально?

— Проснулся, и это уже что-то, – ворчит он, а Скаут издает какой-то обеспокоенный звук.

Траппер впервые показывает мне свое реальное состояние, и когда я не отвечаю сразу, он поднимает глаза.

— Прости. Веду себя как раздраженная жаба. Это все проклятое плечо, – он хватается за него правой рукой. – В большинстве случаев помогает обезболивающий пластырь или блокада нервов, которую ставит мне Форрест, но иногда…

Он снова вздыхает и подвигается влево. Я вспоминаю о нейропатических болях Саванны, и мой мозг немедленно переходит в режим их купирования. Бесчисленные часы, проведенные за изучением всех способов облегчения боли, обогатили меня целым арсеналом методов, которые я применяю на сестре. Дома у меня есть специальные масла, натуральные настойки и даже плейлист с низкочастотными звуками, помогающими справиться с хронической болью. Но мои самые эффективные инструменты – это руки, и когда я наблюдаю за тем, как Траппер пытается скрыть боль, предложение помочь срывается у меня с языка прежде, чем я успеваю хорошенько подумать.

— Вы не против, если я попробую кое-что сделать? Моя сестра страдает от хронических болей, и за эти годы я многое узнала об акупрессуре^[23].

— Об акупрессуре? – с сомнением спрашивает Траппер. – Ты же не будешь тыкать в меня иголки?

— Это акупунктура, – улыбаюсь я. – Акупрессура – это просто прикосновения.

— Тогда это лучше, чем быть игольницей, – хрипло смеется он. – И как мне сесть, дорогая?

Я призываю его развернуться таким образом, чтобы у меня был доступ к его левой руке. Затем осторожно поднимаю ее и кладу на стол. При этом плечо двигается, и Траппер морщится. Я начинаю с кисти, нажимая и удерживая точки, которые порой приносят Саванне облегчение.

— Вы что-то чувствуете? – спрашиваю я после нескольких минут работы с разными точками.

Глаза Траппера закрываются.

— Странно, – медленно говорит он. – Этой рукой я почти ничего не чувствую, но я… я почти ощущаю что-то.

Я киваю. Я не считаю себя хиппи, но после многих лет наблюдений за тем, как благодаря воздействию на энергетические точки у Саванны отступала боль, я в это верю. Двигаюсь дальше вверх по руке к точке на бицепсе. Вижу, как мышцы левой стороны его шеи заметно расслабляются, а плечо слегка опускается. Траппер облегченно выдыхает, и я продолжаю работать над его рукой. Я настолько сосредоточена, что не замечаю, как кто-то подходит к столу, и обнаруживаю присутствие Форреста, лишь когда он начинает откашливаться.

От неожиданности я останавливаюсь, а Траппер с улыбкой открывает глаза.

— Извини, сынок, но, похоже, ты остался без работы. Оказывается, ты не единственный целитель в «Северной звезде».