Книга Шанс на счастливый финал, страница 78 – Виктория Лавин

«Но Форрест – не Адам», – возражает моя внутренняя Саванна, когда я вешаю парку.

«Верно», –отвечаю я. Он еще хуже. Потому что с Адамом я никогда не чувствовала себя так, как с Форрестом в той палатке. Адам не стал бы извиняться на следующий день. Он никогда не стал бы ревновать из-за внимания другого мужчины. С Адамом я никогда не чувствовала себя достойной страданий, но потерять его тем не менее было мучительно. Потерять того, кому ты действительно небезразлична, – это непостижимо.

Спотыкаясь, я иду в спальню, чтобы переодеться, и замираю на пороге, обозревая бесформенную кучу снаряжения, которую оставила на полу перед выходом в поход. Дротик стыда поражает меня, приземляясь в животе. А вдруг Форрест был прав? Вдруг я сейчас найду забытую палатку и придется сжигать ее посреди ночи?

Я осторожно подхожу к куче. Но когда принимаюсь за поиски, палатка не обнаруживается.

— Я так и знала, – шепчу я. Самодовольная улыбка приподнимает уголки моих губ. Сразу представляю, как ткну Форреста носом в эту правду. Но потом все, что произошло между нами прошлой ночью, снова обрушивается на меня, и я понимаю, что не стану тыкать его носом в это – и, если уж на то пошло, ни во что вообще.

Я быстро встаю, испытывая неловкость. Весь день я пыталась не думать о нашем поцелуе, но получалось, честно говоря, не очень. Приходилось то и дело шлепать себя по рукам, чтобы не дотрагиваться кончиками пальцев до губ или слегка опухшей шеи. Каждый раз, когда в машине или за ужином его массивная фигура случайно касалась меня, ощущения напоминали нежные прикосновения электрошокера. И сейчас, когда при воспоминании об этом по коже бегут мурашки, я понимаю, что руки предательски скользят по ключицам. Я отдергиваю их с прерывистым вздохом.

«Думай о письме», – приказываю я себе, вылезая из провонявшей походной одежды и старательно избегая всех эрогенных зон. Наконец, приняв душ и облачившись в спортивный костюм, иду в гостиную и разжигаю камин. После того первого раза, когда я чуть не зажарила себя живьем, я отозвала Джо в сторонку и попросила показать, как правильно разводить огонь. Она с радостью согласилась, и, к моему полнейшему удивлению, мне действительно понравилось это делать.

Когда камин разгорается, я отхожу назад, чтобы полюбоваться пламенем, которым гордилась бы даже заправская девочка-скаут. И я действительно горжусь. Никогда бы не подумала, что смогу развести огонь, совершить восхождение на гору или выжить в походных условиях при двузначном минусе. Но я все это смогла, что доказывают ноющие мышцы и пропахший потом лифчик. Я недоуменно качаю головой. Может быть, Саванна все-таки в чем-то права.

Ах да, письмо.

Я беру его и устраиваюсь в уютном кресле у камина. Этот конверт гораздо толще двух предыдущих. Внутри вместе с письмом обнаруживается десяток неумело скрепленных, сложенных пополам тетрадных листков. Пожелтевшая от времени бумага испещрена моим собственным детским почерком. В полном изумлении я прижимаю ладонь ко рту.

Положив скрепленные листки на колени, я разворачиваю письмо Саванны и начинаю читать.

Дорогая Марго!

Как прошло твое приключение?! Это шутка, рассказать ты не можешь, потому что пребываешь на диких просторах Аляски (ха-ха-ха!). Но рассказывать и не нужно, потому что я и так знаю: это было ЭПИЧНО. Эпически здорово или эпически плохо, я не знаю, но вдаваться в детали не буду. Главное, что ты вернулась, потому что читаешь это письмо, и я ужасно тобой горжусь. Когда ты наконец вернешься в Лос-Анджелес, держу пари, я тебя даже не узнаю. Ты будешь как одна из тех выживальщиц на канале Nat Geo, которые могут, типа, фильтровать грязную воду через тампон или что-то в этом роде.

И если говорить о потрясающих вещах, на которые ты способна, то далеко ходить не стоит: посмотри-ка на Священный документ, вложенный в этот конверт (только что прозвучал хор ангелов, ты слышала?). Из всего, посылаемого с этими письмами, его единственный я с душевным трепетом передаю в руки почтовой службы США. Я считаю его отправной точкой. Первоисточником, положившим начало всем остальным твоим историям. Это первый любовный роман, который ты написала!

Помнишь, как я умоляла тебя написать его для меня? Это было в тот первый выходной после развода, когда папа так и не забрал нас к себе. Ты сидела в его пустой студии в нашем доме, соскребая с пола краску, словно желая уничтожить малейшие напоминания о том, что он когда-то жил с нами. Это разбило мне сердце, Марго. На протяжении месяцев их постоянных скандалов я наблюдала за тем, как рушится твоя вера в нашего отца – и мужчин в целом. И в тот день, когда ты сняла со стены висевшие бок о бок постеры с Принцем Эриком^[21]и Джоном Стамосом^[22], я поняла, что она рухнула окончательно. Ты сказала мне, что вечной любви не бывает. Я не хотела верить в то, что ты права.

Может, виной тому были все диснеевские фильмы, которые я смотрела, пока лежала в больнице, но я отказывалась верить твоим словам, что настоящая любовь – это миф. То, что у наших родителей не получилось прожить вместе долго и счастливо, не означало, что так не бывает, и точка. Мне просто нужно было найти способ убедить тебя, и поэтому я попросила сочинить мне историю любви. Как безнадежный романтик одиннадцати лет, я надеялась, что это вернет тебе веру в любовь. Как безнадежный романтик двадцати восьми лет, я надеюсь, что она вернет тебе веру в себя.

Я знаю, что между тем временем и этим много всего случилось. Иные разочарования, иная сердечная боль. Но я посылаю тебе эти драгоценные страницы как напоминание о том, что даже если все в мире отворачиваются от тебя (это камень в ваш огород, ИЗДАТЕЛИ), ты, Марго Брэдли, обладаешь необыкновенным даром превращать душевную боль в нечто прекрасное, обнадеживающее и, осмелюсь предположить, романтичное. Ты знаешь, я всегда говорю, что твои книги потому так хороши, что ты пишешь сердцем, и это чистая правда. Так что теперь, когда ты научилась выслеживать животных по их помету, или чем там тебя заставляли заниматься, и вернулась домой, принимайся за свою книгу и не сдерживай себя. Пиши от всего сердца, что бы в нем ни скрывалось.

Береги себя, но не бойся рисковать,

Саванна