— Ну… – неуверенно начинаю я, прижимая кончик пальца к грубо сколоченному столу, за которым мы сидим. – Значит, Джошуа с семьей… приезжают сюда. В одиннадцать. Чтобы жить здесь. В «Северной звезде».
— Рад, что ты догоняешь.
Я качаю головой, чувствуя, как сердцебиение учащается, затем еще сильнее учащается, и вот оно уже барабанит в груди.
— В этом нет необходимости. Это моя работа. Это моя работа – заботиться о тебе, – говорю я, когда нити страха, потребности защищать, отказа, восторга, неверия, скептицизма и общей подавленности сбиваются в плотный комок, подобно леске на дне ящика для снастей.
— Это былатвоя работа, – поправляет меня папа. – Ты уволен, не забыл? – Что бы там ни выражала моя физиономия, его лицо смягчается. – Но не из-за недостатка навыков или самоотверженности. Ты самый… – Он делает паузу и плотно сжимает губы, при этом усы начинают топорщиться, как иглы у дикобраза. Когда он снова говорит, голос звучит напряженно: – Никто и никогда тебя не заменит, Форрест.
Ощущение такое, словно мне прямо в пищевод засунули яблоко.
— Но зачем ты это делаешь? – С трудом выдавливаю из себя я. – Какой теперь смысл? Ты же знаешь, что грант отдали другим. Ты знаешь… – Я сглатываю. – Ты знаешь, что Марго ни разу не ответила на мои звонки с тех пор, как уехала.
На это отец закатывает глаза.
— Не строй из себя идиота. Ты можешь работать и без гранта. Что касается Марго, то ты читал ее письмо к читателям. Может, ей и больно, но ты знаешь, что она чувствует.
Я кусаю губы, разглядывая текстуру древесины, из которой сделана столешница. Считайте меня трусом, но я не смог прочитать письмо, которое она написала. Одна мысль об этом возвращает меня в тот полный надежд момент, когда мы ошибочно думали, что у нас все получится.
— О боже правый, – бормочет папа. Он достает смартфон, несколько раз стучит по экрану и протягивает телефон мне. – Прочти. И скажи спасибо, что я сохранил его для тебя в Анкоридже. У меня было подозрение, что ты туповат.
Я медленно сажусь обратно: оказывается, он сохранил скриншоты поста из Instagram[34]. Я нажимаю на первый из них, готовясь к новому удару молотком по сердцу, и помимо своей воли с головой погружаюсь в слова, написанные Марго.
Дорогие читатели!
Рискуя еще глубже вырыть яму, в которой сейчас нахожусь, я хочу рассказать вам о женщине, которая потеряла веру в любовь. (Эта женщина – я.) Как у каждого настоящего злодея, у меня есть предыстория, и я хочу поделиться ею с вами, чтобы быть такой же отважно уязвимой, какими вы всегда были со мной.
Я не в одночасье и даже не после многочисленных неудачных свиданий стала такой циничной. У меня, как и у многих людей, имеющих проблемы с доверием, сердце разбилось, когда я была еще маленькой. Слишком маленькой, чтобы понять или заслужить небрежное отношение того, от кого я зависела (не волнуйся, мама, это не про тебя). Но, подобно всем детям, я по-прежнему жаждала безусловной любви, которой мне так не хватало. Став старше, я даже начала писать истории о настоящей любви, которые в итоге вдохновили людей на поиски своего «Долго и Счастливо».
Но снова и снова я отдавала свое хрупкое сердце мужчинам, которые лишь разбивали его. В конце концов осколки стали такими маленькими и острыми, что мне ничего не оставалось, кроме как подмести их и запереть в сейфе. Но все же у меня были ВЫ. Мои невероятные читатели, которые любили меня больше, чем любой потенциальный герой. Вы искали в моих историях утешения и совета, и я не могла вас подвести, даже если мне было больно писать о счастливых финалах, в которые я больше не верила. Так и появился на свет мой дневник «Не долго и Не счастливо».
Он никогда не предназначался для посторонних глаз. Это была моя отдушина, на его страницах я могла выговориться, выплеснуть наболевшее, фигурально говоря – поплакать в подушку. Но теперь, когда мой секрет раскрыт, я, честно говоря, испытываю признательность. Порой худшее, что с нами случается, в итоге оказывается именно тем, что нам было нужно в первую очередь. В моем случае изгнание из-за неверия в любовь привело меня на далекую Аляску, где я надеялась спрятаться от своей жизни и всех романтических тропов, которые зареклась писать снова.
Вместо этого я встретила мужчину, который воплощал их все.
Это была классическая арка «от врагов к возлюбленным» – уверена, вы знаете, как это происходит. Двое сопротивляются друг другу, потому что обладают уникальной способностью пролить яркий свет на то, что нужно исцелить друг в друге. Что еще важнее, они обладают уникальной способностью дарить друг другу надежду. Надежду на то, что «Долго и Счастливо» возможно, вопреки всему.
