Книга Шанс на счастливый финал, страница 133 – Виктория Лавин

— Извини, что ляпнула это, – шепчет Марго, поглядывая то на меня, то на отца. – Это не мое дело, я не подумала. Я просто предположила…

Я сжимаю руку девушки и смотрю на нее.

— Ты не виновата. Мне следовало сказать им. – Я делаю вдох и смотрю на Джо и папу. – Простите, что не сказал. Я решил ничего не говорить, потому что не собираюсь принимать грант. Какой смысл всех расстраивать?

— Какой смысл, костлявая моя задница, – ополчается на меня отец. – Ты скрыл это от меня, потому что знал, что я тебе скажу. Ты должен вернуться назад, Форрест. Когда подавал заявку, ты говорил, что это финансирование нужно, чтобы совершить прорыв в борьбе с ТНРМЖ. Чтобы помочь всем, кто столкнулся с тем, через что прошла твоя мать. – Его густые брови сдвигаются, выражая отчасти мольбу, отчасти укор. – Ты должен принять грант и, черт побери, перестать изображать из себя мою няньку, потому что мы оба знаем, что на самом деле ты здесь не из-за этого.

Стыд ранит больнее, чем разделочный нож. Впервые с той ночи, когда наметился прогресс, отец заговаривает о чувстве вины, которое удерживает меня здесь. У него была масса возможностей обсудить это, когда мы были в Анкоридже, и провалиться мне на этом месте, если я позволю втянуть себя в этот разговор за столом в День благодарения.

— Мы не будем говорить об этом сейчас. Я принял решение.

— Да? И уже сообщил об этом Экспертному совету? – Его ястребиный взгляд устремляется к Марго и снова возвращается ко мне. – Или ты не можешь заставить себя сделать это, пока Марго здесь?

Все мое тело словно становится больше, когда я слишком крепко сжимаю руку Марго, желая спрятать ее за собой. Я не единственный человек в моей семье, который любит решать головоломки.

— Не впутывай ее в это.

Затем я чувствую прикосновение девичьего пальца к своему, и огонь, который я собирался выдохнуть, гаснет, превращаясь в угольки. Когда Марго начинает говорить, ощущение такое, что на мое обожженное сердце льется прохладная вода.

— Элис права. Форрест – самый самоотверженный человек, которого я когда-либо встречала, и мы все должны благодарить его, а не ругать за решение, которое, я уверена, он тщательно обдумал. Хотела бы я, чтобы он вернулся со мной в Лос-Анджелес? – Задавая этот вопрос, она не смотрит на меня, но я вижу, как судорожно напрягается ее горло. Пульс барабанит у меня в ушах, почти заглушая ее негромкие слова. – Конечно, хотела бы.

Марго смотрит на меня с такой искренностью и тоской, что мне остается только прикусить язык, чтобы не пообещать следовать за ней куда угодно, несмотря на то что я только что сказал отцу. Ее голос повышается, когда она снова заговаривает, глядя прямо на моего отца.

— Но я доверяю ему, Траппер. Я верю, что он принимает правильное решение, и вы тоже должны ему поверить.

Папа задумчиво молчит, а Джо обводит взглядом всю компанию и издает нервный смешок.

— Ну, полагаю, теперь это настоящий День благодарения.

Напряжение спадает, и даже папа вымученно улыбается. Глядя на Марго, он поднимает бокал, а затем смотрит на меня.

— За Форреста. И за принятие правильных решений.

Я пью вместе со всеми, но, несмотря на заверения в том, что выбор сделан, я, честно говоря, не знаю, в чем он заключается на самом деле.

Стоит ли удивляться, что после того, как я едва не испортила День благодарения, отвертеться от очередной вылазки в дикую природу мне не удалось. Сегодня предпоследняя суббота, и вопреки заверениям, что Форрест не сердится, он нацепил на меня беговые лыжи. Выглядят они мило, но почему-то наводят на мысль о сведении счетов.