Книга Шанс на счастливый финал, страница 130 – Виктория Лавин

Саванна молчит, и я начинаю беспокоиться, что наш разговор прервался. Наконец она говорит:

— Марго, послушай меня очень внимательно. Я знаю, что ты должна работать над рукописью, но, насколько я понимаю, не профукать отношения с доктором – это твой новый приоритет.

— Его зовут Форрест, – сообщаю я.

— Его зовут Доктор Горный Папочка – сокращенно ГП, и, если мне не изменяет память, ты не вздыхала по мужчине года этак с 2016-го, когда тот бариста предложил тебе бесплатно долить матча-латте. – Я издаю легкий смешок, но сестра сразу же переходит к делу. – Марго, я никогда не слышала, чтобы ты так говорила о ком-то. Включая Адама. И он переезжает в Лос-Анджелес? Это твое «Долго и Счастливо». Я просто чувствую это!

Я перехватываю трубку другой рукой и прижимаю к правому уху, которое не вспотело, стараясь не заражаться энтузиазмом Саванны. Сестра много чего «просто чувствует».

— Ван, знаешь, что я увидела напоследок, перед тем как выйти из соцсетей? Один из пользователей Bookstagram^[25] выдвинул теорию, что я – ненавистный ребенок Миранды Пристли и Волан-де-Морта. Меня в буквальном смысле изгнали за то, что я не верю в любовь.

Как только слово на букву «л» вылетает у меня изо рта, тотчас возникает желание втянуть его обратно, как спагетти. Чтобы скрыть промашку, которую я не стану анализировать позже, я подкидываю сестре другую наживку:

— Но он мне нравится. Несмотря на все мои отчаянные попытки сопротивляться этому.

От визга, который издает Саванна, наверное, настораживаются все дикие обитатели лесов в радиусе пятнадцати километров.

— Это без преувеличения лучшая новость, которую мне доводилось слышать! – восклицает она. – Я знала, что отправить тебя на Аляску было блестящим решением, но оказывается, я – гений! Мне нужно вступить в «Менсу»^[26]!

Дальше Саванна несет чистейший вздор про скрытые тесты на выявление социопатии, которым нужно подвергнуть Форреста, а я слушаю, все еще пребывая в восторге от того, что разговариваю с сестрой, и вдруг ловлю себя на мысли, что она так и не ответила на мой заданный ранее вопрос.

— Ван, ты так и не сказала, Купер с тобой живет? – перебиваю я. – Ведь он с тобой, да? Или мама?

Следует едва заметная пауза. Миллисекунда колебаний, а затем она говорит:

— Конечно, я с Купом. Мама тоже была. Между ними идет скрытая кулинарная война за мои вкусовые рецепторы. Это просто уморительно. День благодарения на следующей неделе превратится в кровавую баню.

День благодарения. Я совсем забыла об этом. Меня гложет тоска по дому, но я больше не дам сбить себя с курса. Я выдерживаю паузу – пусть она поймет, что я что-то подозреваю.

— Хорошо. И никаких намеков на обострение?

— Нет, я в порядке. Но даже случись обострение, я и тогда была бы в порядке, Марго. Хештег: я процветаю.

В голосе сестры слышатся нотки, которые мне не нравятся. Это не обычная досада на то, что я чрезмерно ее опекаю. Такое впечатление, что она скорее нервничает. Случись обострение, вряд ли она солгала бы мне, но вот насчет того, что отношения с Купером зашли в тупик, могла бы. Больше всего на свете ей хочется, чтобы я поверила в вечную любовь.

— Радостно слышать, – я пытаюсь изобразить облегчение и затем добавляю: – Так чем вы с Купером еще занимаетесь, помимо осквернения нашего дома?