Книга Обещания и гранаты, страница 81 – Сав Р. Миллер

Иногда я делаю это, приходя в его кабинет и садясь на краешек стола, пока он перебирает контракты на недвижимость и иски о халатности – не к нему: Кэлу просто нравится быть в курсе громких дел, раскачивающих мир медицины, «на всякий случай», – и медленно раздвигая ноги, пока он не замечает, что я предлагаю, и не отбрасывает работу, чтобы вместо нее заняться мной.

Иногда задавая миллион вопросов, начиная с пустяковых, пока он не будет настолько раздражен, что начнет отвечать на важные.

Так я узнала, что он никогда не был знаком с отцом и что узнал о сестре и братьях только после смерти матери.

Или о том, что он вырос в бедности и мой отец помог ему выбраться из нее.

Так или иначе, я работаю над тем, чтобы растопить его ледяное сердце, и с каждым днем мои чувства к нему вырастают десятикратно. Все это хорошо, вот только это так сильно противоречит тому, что я испытывала в начале нашего союза. И получается, все выходит так, как предсказывала мама.

— Ты научишься любить его, – говорила она, и, хотя контекст и сам муж отличались, во мне вспыхивает дух мятежа из-за того, что она оказалась права.

Разумеется, Ариане я ничего из этого не говорю. Насколько ей известно, мои отношения с Кэлом подлинные и глубокие, несмотря на гадости, которые родители про нас рассказывают. Я уверяю ее, что они все преувеличивают, каждый раз, когда Ариана заговаривает о том, как весь Бостон думает, что меня похитили, и она обычно соглашается и меняет тему.

Технически меня и правда похитили. Так что они не так уж и не правы.

Но и всей картины целиком они не знают.

— Каждый раз, когда ты звонишь, мы только и делаем, что обсуждаем мою жизнь, – говорю я, пытаясь сменить русло разговора и отогнать прочь тревожные мысли. – Мне это надоело. Что нового у вас со Стеллой?

— У нее не бывает ничего нового, – фыркнув, говорит Ари. – У меня через пару недель выступление.

Сердце проваливается в желудок.

— Вот дерьмо, уже так скоро?

— Ага, – говорит она, отчетливо произнося согласную посередине, и я чувствую себя ничтожеством. – «Щелкунчик» для школьного Рождества весной. Странное время для празднования Рождества, как по мне, но полагаю, так проще.

Чувство вины продолжает меня терзать, когда я вспоминаю все другие ее выступления, на которых присутствовала. Я не пропустила ни одного с тех пор, как Ари надела свою первую пару трико.

— Я приду.

Ариана моргает. Дважды.

— Не давай обещаний, если все равно не сможешь их исполнить.

Не знаю, откуда она этого набралась, и невольно задумываюсь, что такого происходит дома, о чем мне не рассказывают. И, хотя я снова даю обещание, от всего сердца надеясь его исполнить, лишь позже я понимаю, насколько трудно будет это сделать.

Марселин говорит водителю отвезти меня в «Огненную колесницу» вскоре после того, как я заканчиваю разговор с сестрой. Мы распрощались после того, как мама вошла в комнату и разрыдалась при виде моего лица.

Я выхожу из машины, кивая водителю, что он может уезжать без меня, секунду стою на тротуаре у бара, прижимая к себе сумочку, вспоминая о том, что произошло в прошлый раз, когда я здесь была.

Как игла проколола кожу, как Винсент смотрел на меня, словно я была полным ничтожеством, драка, которая последовала за этим.

В горле встает комок, мешая дышать, пока я заново переживаю воспоминания. Мурашки бегут по рукам, по спине прокатывается холодок.