Книга Обещания и гранаты, страница 115 – Сав Р. Миллер

Умолкнув, я понимаю, что сестры не знают всех подробностей моей женитьбы с Кэлом. А я не до конца уверена, что именно родители им рассказали, поэтому решаю прояснить все раз и навсегда, надеясь скинуть этот массивный груз со своей груди.

— Кто-то записал на видео первый раз, когда мы с Кэлом переспали.

Ари хихикает.

— Первый раз подразумевает, что был и второй, и третий, и…

Стелла обвивает рукой шею Ари и закрывает ей рот ладонью.

— Мы уже об этом знаем. Папа быстро всем рассказал о том, как Кэл тебя соблазнил. Не то чтобы тебе было нужно сопереживание общественности, будучи похищенной и все такое.

Раздражение разрастается в животе, но я не обращаю на него внимания и кладу вилку на тарелку.

— Хорошо, ладно. Люди, которые сделали запись, шантажировали отца и Кэла, и они хотели, чтобы я вышла за Кэла замуж… я полагаю.

Моргнув, я смотрю на золотистую скатерть на столе, понимая, что и сама не знаю всей картины целиком.

Отмахнувшись от мрачного ощущения, я продолжаю.

— Вроде того, не знаю всех подробностей, но суть в том, что нас обоих заставили пожениться. Возможно, подход Кэла был не самым удачным, но мы оба жертвы.

— Ты-то жертва? – спрашивает Ари, тыча Стеллу локтем под бок. – То есть теперь понятно, почему вы поженились, но… почему вы до сих пор вместе? – Она берет клубнику с тарелки и отправляет ее в рот. – Ты явно не похожа на жертву.

Я тут же открываю рот, ответ вертится на языке, но я не могу его окончательно сформулировать. Сомкнув губы, я прислоняюсь к спинке стула, желудок ухает вниз.

Стелла быстро меняет тему, пока я не успела ответить Ариане, и говорит о летнем курсе физики в Гарварде, ее пятнадцатилетний разум явно устал от разговоров о браке. Но Ариана смотрит на меня весь остаток завтрака, молча и внимательно, и я гадаю, видит ли она то, что я отчаянно пытаюсь скрыть.

Видит ли она правду?

* * *

Ужин в моей семье – всегда серьезное событие.

Не уверена, дело ли в итальянском наследии или в том, что на другие трапезы папа просто не успевал, но мама всегда доставала красивую посуду вместо обычных бумажных тарелок и накрывала стол на целую армию.

В следующий раз, когда мы идем в дом родителей, в вечер выступления Арианы, ужин кажется скорее посиделками в тесном кругу, чем пиром, которым он когда-то был.

Мы с Кэлом выходим во внутренний двор через кухню, посматривая на сверкающие гирлянды, развешанные вокруг, крошечные по сравнению с огнями города на фоне. На столе стоит мамин свадебный сервиз, словно у нее очень важные гости, приборов подготовлено только на нас семерых.

Не припомню ни одного вечера за всю историю нашей семьи, чтобы мы ужинали компанией меньше восьми человек. Если не группа девчонок из школы – чьи родители тогда еще не знали, в чей дом ходят их дети, – то другие члены семьи. Иногда мы даже принимали дипломатов, каждая из сестер Риччи надевала лучшее платье и натягивала фальшивейшую улыбку, чтобы папе было проще делать вид, что с бизнесом все хорошо.

Отсутствие былого изобилия вызывает во мне тревогу, и я замираю на пороге, не зная, стоит ли идти дальше или лучше собрать вещи и отправиться домой. Просто продолжать жить в нашем маленьком пузыре.

После осознания в самолете мои чувства к Кэлу переместились на передний план и затмили все остальные мысли, пока я живу, дышу и кровоточу ради этого мужчины.