Книга Клятвы и бездействия, страница 77 – Сав Миллер

— У него было больше десятка лет, чтобы признаться, а я больше не могу терпеть всю эту секретность. Дело не только в получении информации, я убираю людей из списка отца.

Перевожу взгляд на безжизненное тело и ощущаю укол разочарования в сердце. Я надеялся получить четкие сведения, нечто важное о связи Тома со смертью отца, не хотел тратить время понапрасну.

Прийти к концу, не получив ответы, – простая и пустая победа.

Одержав такую, я не получаю большого удовольствия.

Алистер уходит, а я приступаю к уборке. Выпускаю кровь, расчленяю тело и убираю в контейнеры, которые передаю службе безопасности Тома, объясняя, что это якобы заказал его ассистент.

Затем я еду в пляжный дом, но не захожу сразу внутрь. На первом этаже горит свет, хотя шторы закрыты, невозможно разглядеть, что там происходит.

Впрочем, мне не очень это интересно. На данный момент, спустя несколько недель действия нашего соглашения, вся ежедневная рутина Ленни вновь свелась к выходам в свет, к нам было приковано всеобщее внимание. После бранча в Примроуз-мэнор мы посетили еще кучу публичных мероприятий, удовлетворив своим присутствием амбиции тех, у кого, кажется, больше ничего нет в жизни.

Наши лица везде, на обложках всех изданий и экранах телевизоров. Мне от такого внимания не по себе, учитывая, как протекает моя жизнь, но Алистер говорит, что это изменило его рейтинги в лучшую сторону.

В бутылке «Джеймсона» осталась лишь пятая часть виски, когда замечаю тень на крыльце. Она движется медленно вдоль белой стены дома, словно ищет место, где проникнуть внутрь.

Я недовольно хмурюсь, наклоняюсь вперед и кладу руки на руль. Отхлебнув еще немного из бутылки, вглядываюсь, может, это Ленни, заметила меня и решила выяснить, чего я жду.

Тень замирает на ступенях крыльца, словно лось, застигнутый врасплох светом фар. В темноте не разобрать, смотрит ли человек на меня, или его внимание привлекло что-то иное.

Что-то невидимое мне.

Пытаюсь открыть дверцу и выйти, но картинка перед глазами лишена четкости, рука не желает подчиняться командам мозга. Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем мне удается схватить ручку, толкнуть дверцу и выбраться из «Рендж-Ровера».

Поднимаю голову и принимаюсь искать силуэт, но ничего не вижу.

Смеюсь про себя и делаю несколько шагов по дорожке к дому. В груди разливается тепло при мысли, что Ленни решила спрятаться от меня, наказать за то, что я часто оставляю ее дома одну.

Надеюсь, все так и есть и это была она. Она поступила дерзко и дала мне повод выместить злость на ней.

Добираюсь до входной двери, толкаю и сразу вижу ее, стоящей на коленях в дальнем конце комнаты. Мне даже не пришло в голову, что она голая, – а тот, кто был на крыльце минуту назад, не успел бы за такое короткое время раздеться и устроиться у холста.

Джонас распахивает входную дверь, и я слышу его поверхностное, прерывистое дыхание. Он остается в дверном проеме, глаза дикие, волосы растрепаны, словно он взъерошивал их несколько часов подряд. Спустя мгновение он окидывает взглядом холл, будто что-то обдумывая, но все же входит и закрывает за собой дверь.

Спотыкается, опирается одной рукой на стену, куртка шуршит, когда он медленно наклоняется.

Не сводя с него глаз, опускаю руку с кистью, отодвигаю пустую коробку из-под замороженной пиццы на багете, убираю ее под приставной столик.