Книга Клятвы и бездействия, страница 149 – Сав Миллер

Веду пальцами по стене, надеясь, что мышечная память поможет не споткнуться.

Я не знаю, почему пропал свет, но не собираюсь бездействовать и непременно узнаю, что за проблемы с электричеством. Туфли на каблуках я сняла, кисть убрала под платье, чугунный прут держу в руке, вытянув вдоль тела. Иду босиком и не расслабляюсь ни на секунду.

Шагов Престона я не слышу очень долго, но все же они доходят до меня и эхом разносятся по коридорам, сообщая о его местонахождении. По непонятной причине он не поднимается наверх, несколько раз подходит к главной лестнице, но, постояв молча, уходит обратно в гостиную.

Будто ждет меня.

Ему не стоит надеяться – я не вернусь. И вниз не спущусь. Язнаю, если удастся хорошо спрятаться, Джонас найдет меня быстрее, чем случится что-то еще.

Место ожога у ключицы горит, теперь поступок кажется мне глупым, но ничего уже не изменить.

Все заживет.

Я надеюсь.

А вдруг нет? Что ж, по крайней мере, теперь не получится отрицать мои чувства к Джонасу Вульфу.

И все же клеймо причиняет сильную боль, поэтому я, неслышно ступая, прохожу в уборную в дальнем конце западного крыла. Толкаю дверь и приседаю, чтобы поискать в шкафчике под раковиной антибактериальную мазь или хотя бы пластырь.

Нахожу небольшой пакетик с чем-топохожим на то, что мне пригодится, но из-за темноты не могу понять, что внутри. Разрываю бумагу, открываю мазь и принимаюсь нюхать, пытаясь понять, нет ли в ней ингредиентов, которые навредят.

Запах вполне нейтральный, поэтому решаюсь выдавить на палец довольно большое количество и наношу на больное место. И замираю в ожидании реакции тела – сначала оно явно не принимает изменения, хотя, кажется, мазь снимает воспаление.

Кладу пластырь на руку, чтобы определить размер, и приклеиваю, закрыв рану размером в пятидесятицентовую монету. Выдыхаю с облегчением – все закончено.

Поднимаюсь на ноги и выхожу из уборной, задерживаю дыхание и прижимаюсь спиной к стене. Шагов не слышно, поэтому я сворачиваю за угол и направляюсь в свою прежнюю комнату.

Стоит мне взяться за ручку, как меня хватают за волосы, тянут, пытаясь оторвать от нее, и я отлетаю в сторону, испуганно вскрикнув.

На долю секунды мне кажется, что это Джонас, он нашел меня и спасет.

Но внезапно я слышу голос папочки.

Его рука зажимает мне рот и припечатывает к двери.

— Думала, что все так просто, Элен? Захочешь и перестанешь исполнять обязанности перед семьей без серьезных последствий?

Я молчу – не в силах говорить, – и он трясет меня, отчего я ударяюсь затылком о деревянное полотно.

Перед глазами становится темно, на черном фоне вспыхивают искры.

— Ты спустишься вниз и сделаешь все, что велит Престон и его друзья. Ты позволишь им трахнуть тебя, будешь терпеть все, что они захотят с тобой сделать, до тех пор, пока не истечешь кровью или залетишь. И сегодня ты вернешься домой, это понятно?

Он встряхивает меня опять и убирает руку.

— Ты поняла, Ленни, черт тебя побери? Все это время ты думала, что стала лицом «Примроуз Риэлти»? Моей маленькой помощницей? – Он смеется, и от этого звука мне становится физически плохо. – Я просто готовил тебя, хотел посмотреть, сколько ты выдержишь, что будешь говорить людям. Похоже, мы с матерью воспитали тебя лучше, чем ожидали.

Болезненные слова сыплются на мою голову, и я жмурюсь, боясь расплакаться. Трещины в сердце увеличиваются, вскоре оно раскалывается на тысячи мелких кусочков, которые уже никогда не удастся собрать в одно целое.