Книга Чужие дети, страница 63 – Лина Коваль

Яркие прожекторы телевизионной студии и громкие овации провожают нас за декорации, где я сразу же забираю свою ладонь у Адама и направляюсь в гримерку.

Яра помогает мне избавиться от платья и переодеться в свою одежду: классические синие джинсы-клеш и белый свитер тонкой вязки.

— Спасибо тебе большое, — радушно ее благодарю. — Платье просто космическое.

— Это новый российский бренд. Я часто его выбираю для своих девчонок.

— Много с кем работаешь?

— В основном не из кино. Музыка, шоу-бизнес. Если из сегодняшних топов — уже год собираю на премии и выходы в свет певицу Эмилию. Слышала что-нибудь о ней?

— Только то, что Эмилия исполнит саундтрек к нашему фильму, — пожимаю плечами и продолжаю собираться.

После совместного интервью в груди бушуют ветра. Моя обожженная душа ликует. У меня все получилось. Получилось быть легкой и беззаботной. Не замороченной на прошлом, подающей надежды актрисой. Мудрой, хотя на самом деле мудрости во мне ни грамма: сердце ухает к полу, когда у двери гримерки меня дожидается Адам.

— Ты отлично держалась, — его глаза пытливо обводят мое лицо.

— Спасибо!.. Я волновалась.

— Они не заметили.

— Это радует…

Я сжимаю шелестящий букет и неловко переставляю ноги.

— Пойдем, подвезу тебя до дома, — говорит он так, словно не потерпит возражений.

— Спасибо, — зачем-то соглашаюсь и, стуча тонкими каблуками, послушно иду за ним по коридорам телецентра.

Московские пробки — место, где люди прожигают до двадцати пяти процентов своего времени. Провести час-полтора в компании молчаливого водителя или Варшавского — совершенно не вопрос выбора.

Просто к Адаму у меня есть разговор, который назрел уже давно и очень меня беспокоит.

Пока мы молча идем к машине, я вновь погружаюсь в воспоминания, что в последнее время делаю не так уж часто.

После семейного скандала, на котором отец предоставил мне доказательства супружеской измены, Адам позвонил не сразу.

Вернее, все было не так, но со временем подсознание вычеркивает лишнее. Он… звонил. Звонил, звонил, звонил, а я была не готова разговаривать, сведя общение до редких сообщений о нашей дочери.

И да…

Самое неприглядное, что я на физическом уровне ощущала, как сильно он по ней скучал, но на контакт не шла и все предложения выехать за пределы Шувалово, чтобы встретиться, безжалостно отметала.

Я была зла на него.

Да, я злилась.

Моя светлая, не искалеченная обидами и неудачами душа чернела с каждым днем, потому что до этого все, за что я бралась, у меня получалось на отлично. Не спорю, скорее всего, из-за фамилии, но все дети известных родителей получают этот шикарный бонус, которым невозможно не воспользоваться и не принять на свой счет.

Я ведь все видела… Видела, как мой друг Жора штурмовал приемные комиссии театральных вузов, как мои однокурсницы слагали совершенно невероятные истории о том, какие медные трубы им пришлось пройти ради синего студенческого билета школы-студии при МХАТе, и голодные игры ее студентов во время учебы. Они разве что дворниками не работали. Среди нашей группы были официантки, упаковщицы, грузчики и даже, о боже, стриптизерша. Правда, узнав о роде деятельности, студентку отчислили. Подобное не прощалось.

Папа снял меня в первом фильме, Адам приглашал в рекламу, друзья семьи тоже не забывали, давая эпизодические роли. Казалось, у меня все получалось. И невероятная любовь, и красивая свадьба, и муж — талантливый режиссер, и рождение дочери, после которого я не забросила учебу, благо Лию было с кем оставить — все это складывалось в единую идеальную картинку под названием «Катерина Шувалова-Бельская».