Книга Чужие дети, страница 60 – Лина Коваль

— Привет, — здороваюсь первой и стараюсь на него не смотреть.

— Привет, Кать. Как у вас дела?

— Даже не знаю, что тебе еще рассказать. Лия обо всем тебе докладывает...

— Это правда... Надо было согласовать наш внешний вид, я сегодня похож на твоего охранника.

С трудом заставляю себя повернуться и вижу светло-серый деловой костюм и черную шелковую рубашку, две верхние пуговицы которой расстегнуты. Черные кожаные туфли начищены до блеска.

— Ты мне льстишь, Адам… — медленно тянусь к воротнику его пиджака, чтобы посмотреть ленту на подкладке спинки.

Все просто: мне жизненно важно доказать себе, что я избавилась от любой неловкости. Вылечилась и отпустила. Отпустила его и... себя.

Варшавский каменеет и пристально, не дыша, изучает мое лицо.

— У моего охранника не может быть «Бриони», — тихо произношу и возвращаю воротник на место. Даже поправляю так, чтобы он лег ровно, при этом кончиками пальцев касаюсь кожи и ровно остриженных волос.

Делаю это под хрипловатый мужской смех и не успеваю сориентироваться, потому что тут же звучит громкая музыка, а ладонь Адама бережно обхватывает сначала мой локоть, а затем — дрожащие пальцы.

Мы попадаем в студию, залитую светом софитов. Студию, где хозяйствует сам исполнительный продюсер центрального канала — Арман Багдасаров. Все знают, что авторская программа — это всего лишь способ пообщаться о самых актуальных темах кино и телевидения в прямом эфире.

— Уже этой зимой в прокат выйдет самая ожидаемая картина года, съемки которой покрыты слухами и закулисными сплетнями. Развеять их, а может, и разжечь, я пригласил режиссера и продюсера проекта Адама Варшавского и… внимание, его обворожительную бывшую супругу — Катерину Шувалову-Бельскую, которая исполнит главную роль. Кстати, Катерина сыграет балерину Анну Шувалову — свою прабабушку. Об этом и о многом другом пообщаемся с нашими гостями…

Дальше Арман нас встречает, а я слепну от мигающих камер и света.

Сердце заходится от аплодисментов немногочисленной массовки, а тело прошибает восторг от происходящего и страх что-нибудь ляпнуть невпопад, поэтому инстинктивно сжимаю руку бывшего мужа, а он тянет меня за собой и помогает устроиться в кресле.

— Катерина, позволь сделать тебе комплимент. Как же благоприятно отразился на тебе развод!.. Выглядишь так, будто готова покорять Голливуд. Не меньше, — сухо произносит Арман.

Первая моя реакция — искреннее удивление. Багдасарову около сорока, и он не из тех, кто позволяет себе столь личные, фривольные замечания. Слишком серьезный человек.

Я отбрасываю локоны за спину, выпрямляю плечи и широко улыбаюсь. Сначала публике, затем ведущему напротив, отметив про себя, что в жизни он гораздо симпатичнее, чем на экране телевизора.

— Всем здравствуйте. Спасибо, Арман. Позволь сделать тебе ответный комплимент. Ты после развода тоже отлично выглядишь!..

Не знаю, где нахожу столько смелости. Во всем виноват повысившийся в крови адреналин или дурость?..

Громкий развод Багдасаровых два года назад не обсуждал только ленивый. Даже в Бресте.

— Вот что значит выждать паузу, — парирует Арман, и мы оба одновременно смотрим на Адама.

Я неимоверно горжусь собой, потому что впервые вспоминаю про Ирину безболезненно.

Варшавский хмурится, а затем сухо улыбается и, рассмеявшись, поднимает руки, говоря с присущим ему легким акцентом: