Книга Скажи мне шепотом, страница 110 – Мерседес Рон

— Мне не хочется сейчас об этом говорить.

Я чувствовала себя ужасно виноватой. Это Тейлору сейчас следовало грустить. У него имелись на это все основания. А мне стоило изображать для него улыбку и поднимать настроение, чтобы пережить эти проклятые даты. Только вот я не могла ничего изображать. У меня не получалось, поскольку эти проклятые даты для меня тоже стали кошмаром.

— Послушай, завтра я не приду в школу, – сказал он после того, как мы сменили тему и обсудили немного работу по сексуальности для урока биологии. – И в выходные вряд ли смогу с тобой встретиться.

Я кивнула, не в силах поднять глаза. Он взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него.

— Пожалуйста, прекрати винить себя, – повторил он, прислонившись ко мне лбом. – С тобой все будет в порядке?

Я не могла поверить в услышанное.

— Буду ли я в порядке? – Я немного отстранилась. – Тейлор, я тебя не понимаю!

Он пару раз недоуменно моргнул, и выражение его лица стало жестче.

— Не понимаешь, что ты важна мне? Что ты мне важнее всего на свете? Как еще мне объяснить, чтобы ты поняла?

Я помотала головой.

— Серьезно, перестань. – Мне было очень грустно. Настолько, что приступ ярости заслонил грусть, которую я старалась скрыть ото всех. – Мне нужно идти.

Я встала из-за стола.

Тейлор посмотрел на меня, не понимая, как я могу отыгрываться на нем… когда он был последним из тех, кто этого заслуживал. Он имел все основания ненавидеть меня, но не делал этого! Мое чувство вины не выносило столь нежного обращения со мной. Наоборот, мне становилось еще хуже.

Я на секунду остановилась и перед уходом быстро поцеловала его в губы.

— Я люблю тебя… и мне очень жаль.

Я покинула столовую. Место, в котором окружающие следили за каждым моим шагом, где все ждали, когда что-нибудь случится, ведь…

Камилла Хэмилтон больше не участвовала в группе поддержки.

Камилла Хэмилтон больше не общалась с популярными ребятами.

Камилла Хэмилтон больше не приезжала на уроки в кабриолете.

Камилла Хэмилтон больше не была такой, какой все хотели ее видеть.

Тем вечером, после того, как провела пару часов наедине с собой, поскольку больше не посещала тренировки, по дороге в класс для наказанных я твердо решила бездельничать.

Был четверг, и встречи с Тьяго в предыдущие три дня наносили мне психологический урон. Казалось, что у всех присутствующих находилось что мне сказать. Находилось чем меня уязвить. Даже у Джулиана, который тоже злился, ведь с того вечера за просмотром фильма я его избегала. Не по какой-то причине, а потому что мне и вправду хотелось побыть одной.

Я села за свою обычную парту и посмотрела на Тьяго.

Он выглядел печальным, очень печальным, и от его вида в мое сердце словно вонзили кинжал.

«Он такой печальный по твоей вине… потому что все это – по твоей вине».

Я уставилась на белый лист перед собой и взялась за карандаш.

Почти не отдавая себе отчета, проводя линии то тут, то там, накладывая тень, где надо, я выводила и стирала черты до тех пор, пока рисунок не получился идеальным. У меня очень давно не шла из головы сцена, где мы вчетвером смотрим в камеру, улыбаемся, радуемся, довольные жизнью до того, как все полетело в пропасть.

Все два часа наказания я занималась воплощением мысленного образа, и когда наконец разрешила себе бросить на него финальный взгляд…