Книга Все, что я тебе обещала, страница 17 – Кэти Апперман

Я рухнула прямо на асфальт, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Берни тоже расплакалась.

Наконец мы вернулись в дом. Часы на каминной полке показывали три ночи, но, хотя я и вымоталась, сна не было ни в одном глазу. Берни приготовила мне горячее какао, по всем правилам, на плите, с растопленным шоколадом, а потом устроила нам на диване настоящее гнездо из одеял.

Я пила какао.

Берни молча сидела рядом.

Молчание стало невыносимым, и я спросила:

— А мама правда беременна?

Берни кивнула.

— Она не хотела тебе говорить – пока что. У нее были кое-какие осложнения.

— А я думала, мама умирает!

Откуда мне было знать – может, она умрет. Может, уже умерла.

Берни забрала у меня пустую кружку, поставила ее на кофейный столик, взяла мои руки в свои.

— То, что сегодня случилось… Надо подождать, пока твой папа позвонит, но, Лия… мама будет жива и здорова.

Бек всего несколько дней назад говорил то же самое.

И, как бы мне ни хотелось, чтобы оба были правы, откуда им знать наверняка, что мама выживет? И вернется домой?

— У нее же вроде больше не должно быть детей, – сказала я.

— Разве? – Берни подняла брови.

— Ну ведь гадалка так сказала. «Ты родишь одного ребенка». Вот она я. А еще один ребенок… глупости, его быть не может.

Берни переваривала мои слова, а я внимательно наблюдала за ее лицом и увидела, как ей не удалось сдержать снисходительную улыбку. Она смотрела на меня как на наивную глупышку, потому что я доверяла словам ясновидящей, и это было ужас как лицемерно со стороны Берни. Ведь мама безоговорочно верила в предсказание. И Берни тоже верила. Я знала, потому что, сколько я себя помнила, Берни всегда называла своего сына – да, Бека! – моей родственной душой. А теперь, когда предсказание не вписывается в сценарий, оно вдруг стало глупостью?

— Жизнь – непростая штука, – произнесла Берни. – В ней все не так однозначно, как в предсказании гадалки.

Это не ответ! Я недовольно наморщила нос:

— Отлично. Значит, мы с Беком не будем вместе всегда.

Берни засмеялась, и этот смех будто расколдовал меня, снял заклятье, и тревога отступила.

— Ох, Лия. Будь с Беком потому, что ты этого хочешь. А не потому, что какая-то там гадалка напророчила твоей маме, будто вам так суждено. Я всегда буду тебя обожать, что бы ни случилось.

Берни притянула меня к себе и укрыла нас одеялом. Включила телевизор, полистала каналы, наконец остановилась на пилотной серии «Лета наших надежд» – телесериала, который мама ни в какую не разрешала мне смотреть: мол, он слишком взрослый. Но так всегда было: Берни позволяла мне больше, чем мама, точно так же сама мама только посмеивалась, когда Бек макал печенье «Орео» прямо в нашу банку с арахисовым маслом.

— В детстве я нежно любила этот сериал, – сказала Берни, когда Доусон и Джоуи спорили, кому у кого ночевать. – Его и еще «Беверли-Хиллс, 90210». И еще «Нас пятеро» и «Веронику Марс»… Самая что ни на есть подростковая мелодрама. Девочка моя, тебе пора познакомиться с Пейси, Рори Гилмор, Баффи и Тимом Риггинсом. Господи, и обязательно «Техас навсегда». Это просто отпад.

Я захихикала и уснула в объятиях Берни.

⁂

Через некоторое время я проснулась от звонка ее телефона, еще с трудом соображая. Берни тихонько высвободила из-под меня руку и на цыпочках вышла из гостиной. Я крадучись последовала за ней. Берни прошла на кухню, не отнимая мобильник от уха, порылась в буфете в поисках кофе. Содержимое наших кухонных шкафчиков Берни знала так же хорошо, как мама. Берни выбрала капсулу средней обжарки, включила кофемашину, а сама все это время негромко говорила в телефон «да», «нет» и «ох, как печально».