Книга Все, что я тебе обещала, страница 15 – Кэти Апперман

Девчонки тоже хохочут, и у меня теплеет на сердце.

Всего лишь за один день они успели напомнить мне, как хорошо быть частью компании.

Десять лет, Вашингтон

Летом между пятым и шестым классом, когда наше пребывание на объединенной базе Льюис-Маккорд в штате Вашингтон подходило к концу, я проводила каникулы на улице с Беком.

Бёрны жили через два дома от нас, совсем близко к военной базе. Мы с папой очень любили Вашингтон: величественные вечнозеленые леса, роскошные горнолыжные склоны и холодные каменистые пляжи. Мама считала, что на северо-западном побережье Тихого океана слишком дорого и серо. Она скучала по влажному и душному южному лету, белоснежным пляжам, где лазурные воды Мексиканского залива лижут мягкий песок. Но все-таки рядом была Берни, да и папа последние полгода провел дома, так что мама почти не жаловалась.

Вот только с тех пор, как в июне начались летние каникулы, она чувствовала себя неважно. Я с рассвета до заката играла с Беком – мы строили из досок крепости и трамплины для велосипедов на пустующих участках по соседству, – но, приходя домой, всякий раз видела, что мама лежит на диване, попивает воду с лимоном и отрешенно смотрит очередной документальный фильм. Это было странно.

Если мама не лежала на диване, значит, была в туалете – или боролась с рвотой, или ее уже рвало, или она чистила зубы после очередного приступа тошноты. Она почти ничего не ела, разве что иногда тосты с маслом. Совсем перестала краситься. Я не раз просыпалась среди ночи, разбуженная приглушенными разговорами, которые доносились из родительской спальни. Мама с папой не спорили – они вообще спорили очень редко, – но и радости в их голосах не звучало.

Да, что-то было неладно.

Однажды, когда наконец выдался солнечный день, я играла на улице с Беком и с трудом выдавила:

— Мама умирает.

Он опустил молоток, которым вгонял гвоздь в доску ДСП. Волосы у Бека растрепало ветром, а на конопатой щеке темнело пятно пыли.

— Ты серьезно?

— Мне так кажется. Она все время усталая. Почти не выходит из дома. И ее все время тошнит!

Бек бросил молоток, который стащил из отцовского ящика с инструментами, поудобнее уселся на землю, обхватил коленки руками и прищурился на меня – солнце било ему в глаза. Вот что мне в нем всегда нравилось: Бек играл жестко и строил из себя крутого парня, но, когда обстоятельства того требовали, превращался в чуткого, внимательного мальчика, который отложит молоток, чтобы выслушать, что у тебя там наболело.

— А ведь точно, я твою маму почти не вижу, – рассудил Бек. – Но если бы она заболела, моя бы мне сказала. Ну, если бы она прямо умирала.

Я пожала плечами.

— Может, она не хочет, чтобы ты волновался, – как моя не хочет, чтобы я волновалась.

— А папу своего ты спрашивала?

Я фыркнула:

— Он ведет себя так, будто все отлично. Будто я идиотка, которая в упор не видит, что ее мама больше не встает с дивана.

— Эй, хорош. – И Бек ласково улыбнулся. – Идиоткой тебя можно называть только мне.

— Я просто… – К моему ужасу, у меня из глаз потекли слезы! То, что я сказала дальше, прозвучало сдавленно и жалко: – Просто я за нее беспокоюсь.

Бек похлопал меня по коленке, которую я только вчера ободрала, свалившись с велосипеда.

— Лия, твоя мама здорова. То есть поправится. Ну потому что – а как моя мама будет без нее?