Книга Игра в сердца, страница 58 – Сэнди Бейкер

Пусть я приехала работать, но у меня есть ответ на вопрос Бекки.

— Шоу дало мне надежду, – просто отвечаю я.

— Эбби, ты согласна принять эту брошку? – спрашивает Дэниел. Он стоит слишком близко и надушился одеколоном пуще обычного, но я улыбаюсь, отвечаю «конечно» и делаю вид, что это совершенно нормально – стоять на пляже в вечернем платье и на шпильках. Переношу вес на мыски, чтобы не провалиться в песок, а Дэниел берет маленькую металлическую брошку в форме волчьей морды и прикалывает на ворот моего платья. Хвалю себя за то, что не вздрогнула, когда он уколол меня брошкой, улыбаюсь Дэниелу и занимаю место в ряду волчиц, уже их получивших.

Гордо выходит вперед и с торжественностью распорядителя похорон зачитывает свои строки.

— Меррин, к сожалению, ты не получила брошку и потому покидаешь Волчий особняк.

Меррин явно рада, хотя исключенной волчице радоваться не полагается, но мне кажется, она ждет не дождется возвращения на родную Тасманию, чтобы наконец потискать своих пятерых «пушистых детей», как она называет своих котов. Она обнимает волчиц на прощание – Дафна, Тара и Кайли при этом чуть не морщатся от неприязни, – весело машет в камеру и уходит прочь, для удобства скомкав в руке шлейф своего платья.

— Снято, – объявляет Гарри.

— Слава богу, блин! – выпаливает злодейка Тара, снимает туфли, срывает с платья микрофон и блок с батарейками, пихает их в руки Карли и уходит, даже не попрощавшись.

— Спокойной ночи, дамы, – говорит Дэниел, улыбается и машет. Мне кажется, он всерьез считает себя кем-то вроде принца Уильяма. Он проходит мимо нас и поднимается по тропинке к особняку. У входа его ждет лимузин; он живет в отдельной квартире где-то рядом, в Роуз-Бэй.

Я снимаю туфли, вытряхиваю песок и шевелю пальцами ног, ощущая крошечные песчинки. Блаженство. У нас уже выработался ритуал после съемок: мы скидываем неудобные туфли и микрофоны, а съемочная группа собирает провода, осветительные приборы, камеры и звукозаписывающее оборудование. Освободившись от микрофонов и аккумуляторов, мы вчетвером сбиваемся в кружок.

— Как обычно? – спрашивает Каз. Она тоже сняла туфли и держит их в руке.

— Да, – отвечаю я. После съемок мы обычно собираемся в патио с видом на океан. Другие волчицы спешат в дом, чтобы скорее снять неудобные платья и готовиться ко сну, а мы с Каз, Элизабет и Беккой не торопясь возвращаемся на «наше место».

— Схожу за шипучкой, – говорит Каз и скрывается в особняке.

— Эбби, кажется, тебя кто-то зовет, – шепчет Бекка.

— Кто? – Проследив за ее взглядом, вижу Джека: тот стоит наполовину в тени и смотрит в нашу сторону. Сегодня мы не должны были встречаться, и я жду от него сигнала: вдруг что-то срочное? Проходит минута, но он не подает сигнал, а просто стоит там, растрепано-прекрасный, как всегда, и дружелюбно мне машет.

— Спокойной ночи, – обращается он к нам.

— Спокойной ночи, – хором отвечаем мы, и Джек заворачивает за угол и уходит в сторону флигеля.

— Он просто вежливо пожелал спокойной ночи нам всем,– тихо обращаюсь я к Бекке, одновременно надеясь, что права и не права. Права – потому что Джеку нельзя публично уделять мне внимание или как-то выделять меня из общего ряда: это неуместно и может разрушить нашу легенду. И не права – потому что хочу,чтобы он уделял мне внимание, хоть это и неуместно. На самом деле я хочу получать всякого рода неуместное внимание от Джека, чем неуместнее, тем лучше.