Книга Игра в сердца, страница 140 – Сэнди Бейкер

Хмм. Не уверена, можно ли оставить абзац, где я описываю, что Дэниел был разочарован, когда Бекка выиграла. Но это чистая правда. Пока мы со Стиви и Каз поздравляли Бекку с победой, делая вид, что не нарочно ей поддавались, Дэниел дулся в стороне.

Съемочная группа засуетилась и принялась готовить следующую сцену, где Гордо предстояло рассказать о свидании (обед на двоих в шатре в другой части ботанического сада). Облегчение оттого, что мне больше никогда не придется оставаться наедине с Дэниелом, сменилось ужасом: он подошел ко мне.

— Эбби, можно тебя на пару слов? – Я в панике взглянула на Каз, но та лишь пожала плечами.

— Э-э-э… да, хорошо.

Дэниел взял меня за локоть и отвел в сторонку подальше от остальных. Остановился и повернулся ко мне с недовольным лицом.

— Я так надеялся, что ты победишь, Эбби, но, видимо, ты не только на лошади не умеешь кататься, но вообще в спорте не сильна.

Может, он решил, что мне польстят его слова, я не обращу внимания на оскорбление и порадуюсь, что он желал мне победы? И что с того? Зачем ему я, когда Бекка готова бежать за ним по первому зову?

В тот момент все мое сочувствие к нему вянет и гибнет.

— Прости, что разочаровала тебя, Дэниел, – язвительно ответила я, даже не пытаясь скрыть сарказм, но он, кажется, его не заметил. Видимо, я слишком хорошо притворялась, что он мне нравится.

— Я и впрямь разочарован. Я ведь хотел с тобой сегодня серьезно поговорить. – У меня внутри все сжалось.

— О чем?

— О зоопарке, – на полном серьезе ответил он. – Почему ты раньше об этом не говорила? Почему я узнал о мечте всей твоей жизни от твоей мамы?

«Потому что это не мечта всей моей жизни. Это выдумка, как и весь этот фарс. Ты меня совсем не интересуешь; мало того, за последние два месяца мы и разговаривали-то в общей сложности всего час; когда я должна была успеть поведать тебе о мечте своей жизни, даже если бы та существовала на самом деле?»

В моей голове этот презрительный ответ казался идеальным в сложившейся ситуации, но на деле я проговорила:

— Дэниел, прости. Я боялась, ты решишь, что это ерунда, дурацкая мечта.

— Вовсе нет. Помогать другим очень важно, Эбби. – Мне стоило огромных усилий не рассмеяться: самый самовлюбленный человек на свете читает мне лекцию об альтруизме. Но я сдержалась. Почти. – Я давно в поисках доброго дела, в котором мог бы поучаствовать… чего-то важного. Отец хочет, чтобы я занимался благотворительностью, и это идеальный случай. Только подумай, чего мы могли бы достичь с моими…

Он осекся, и я поняла, что он собирался сказать «с моими деньгами», но вовремя спохватился, что это прозвучит грубо.

— …с моими средствами и связями и твоим интеллектом и опытом на государственной службе…

Я с ужасом поняла, что он, похоже, много думал над реализацией этой идеи.

— И я люблю… – услышав слово на букву «л», я вздрагиваю, – …когда мне честно указывают на мои оплошности. Ты будешь держать меня в узде, Эбби, ты… научишь меня ответственности.

Я хоть и обрадовалась, что он не признался мне в любви, но и осознала всю абсурдность его слов. Если бы он знал, как часто мне приходилось закрывать глаза на его «оплошности» с начала съемок, сколько ужасных снисходительных фраз я стерпела – вот, например, только что, когда он ляпнул, что я «в спорте не сильна». Это правда, но какая разница?