Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 75 – Настя Ильина

— Ничего. Как-нибудь справлюсь, — выдавливает улыбку Ира. — Но как ты попадёшь в комнату отца? Не покажется ли это странным Царёву?

— Не переживай. У меня есть доступ туда прямо из моей комнаты. Когда я был маленьким, я ужасно сильно боялся ночных монстров… Ну тех самых, которые живут под кроватью и в любом тёмном уголке, — улыбаюсь, ненадолго окунаясь в тёплые, согревающие воспоминания из прошлого. — Отец тогда сделал дверь в комнате, где у него хранились важные документы. Мама была не против того, что отец временно переедет туда. Зная, что отец спит за стеной, я чувствовал себя защищенным и мог в любой момент побежать к нему, не ступая в тёмный пугающий коридор.

— Твой отец был прекрасным человеком, — улыбается Ира.

— Хотелось бы мне стать таким же, — вторю её словам я.

Не понимаю, зачем Царёву нужно было придумывать такие сложности и, наверное, не смогу понять. Возможно, те документы, которые он затребовал, помогут мне хотя бы чуть-чуть приблизиться к разгадке. Что задумал Царёв? Что именно подвигло его стать такой мразью? Почему он решил, что может играться жизнями других?

— Я пойду в дом… Попробую отыскать те самые документы, — говорю после недолгого молчания.

Чувствую напряжение, натянутое между мной и Ирой. Было бы неплохо поговорить о прошлом, о нас, о будущем, которое пока слишком призрачно, но я понимаю, что сейчас не то самое время. Сначала мы должны понять, существует ли второй ребёнок, и если он есть — спасти его. А потом будет видно. Уверен, что сейчас никакое дельное решение всё равно не придёт в голову. Мы с Ирой сблизились — это факт, несмотря на то, что нас в очередной раз опутала паутина лжи, радует, что на этот раз чужой. Наши отношения начались на отвратительной нотке предательства, но они не должны обрываться из-за неё. Сейчас нас с Ирой связывает ребёнок, в воспитании которого мы оба желаем принимать участие. Я не Царёв, научился прощать людей, поэтому долгое время вынашивать в себе обиду, а уж тем более как-то мстить за неё, не стану. Однако и быть до конца откровенным пока не могу. Должно пройти ещё немного времени, а я хочу понять, что творится на душе у моей бывшей, но и она пока не готова раскрыться окончательно.

— Спасибо, что разбудила меня, — зачем-то дополняю, а Ира улыбается мне в ответ и отвечает лёгким кивком головы.

Выхожу из летней кухни, веду плечами, желая размять их, делаю повороты шеей и кошусь в сторону будки охранников. Могут ли они работать на Царёва? Вряд ли. Они проверенные ребята, но… Ира тоже казалась проверенным человеком. Понимаю, что уже фактически превратился в параноика и пытаюсь избавиться от липких мыслей, оплетающих сознание. Мне стоит подумать о чём-то другом, а не об этой треклятой мести. Не хочу оказаться на одной скамье с матерью Иры и получать лечение в психиатрической клинике (если та, конечно, не передумала лечиться).

Оказавшись в доме, я слышу плач ребёнка, и сердце рвётся к нему. Няня напевает что-то, быстро успокоив Даню, а я сжимаю руки в кулаки и заставляю себя остановиться. Если второй ребёнок есть, мы обязаны отыскать его. А если его нет, я буду долго жалеть об утраченном времени, которое мог провести со своим сыном. Однако у меня останется шанс наверстать упущенное. Я не готов знакомиться с мальчиком, находясь в постоянном нервном напряжении. Хочу, чтобы он видел радующегося жизни отца.