Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 73 – Настя Ильина

— Мне сегодня звонила мама, но я не заступаться за неё планирую, а кое-что рассказать… За постановку Дане страшного диагноза заплатил мой отец. Я знаю, что он бы никогда не стал делать это ради моего счастья. Скорее всего, он договорился с Царёвым. Если у нас есть второй ребёнок, то моему отцу могла быть известна правда, но получится ли теперь как-то выяснить это, когда его нет? Возможно, через каких-то знакомых?

— Вряд ли… — отрицательно качает головой Женя. — Мы итак слишком запутались в этих призрачных следах. Не думаю, что стоит приплетать сюда ещё и твоего умершего отца. Ира, ты иди домой, раз нужно отпускать няню, а я ещё немного посижу здесь.

Я вздрагиваю, словно получила пощёчину, пинок под заднюю точку. Вздыхаю, опускаю голову и прохожу мимо Евгения, а он хватает меня за руку и заставляет остановиться.

Приоткрываю губы, глядя на мужчину, близость которого заставляет моё сердце биться чаще, а он смотрит мне в глаза и утопает в каких-то неизвестных мне мыслях. Дыхание перехватывает, и я хочу сделать шаг вперёд, чтобы снова поцеловать своего бывшего, но не позволяю себе сделать это, потому что его взгляд становится ясным и слишком отстранённым.

— Спасибо, что рассказала мне всё, — говорит Женя и отпускает мою руку.

— Я не могла поступить иначе. Не сейчас, — отвечаю ему и выхожу из летней кухни с сильнейшим желанием рухнуть на кровать и разреветься в подушку.

Ира уходит, а я остаюсь на летней кухне один. В голове царит такой хаос, что нет цензурных слов, которыми можно было бы описать моё состояние. Если подумать, то вся эта цепочка проклятий началась не с Иры, а с Царёва. Эта тварь не гнушается чужими жизнями, двигаясь напролом к своей цели. Чего он хочет добиться? Потопить меня? Уронить на колени? Превратить в параноика? Последнее у него уже получилось сделать, так что и стараться дальше не стоит. Я уже запутался и не знаю, как жить дальше? Ради чего? К чему стремиться? Голова кругом от количества «если», появившихся за столь короткий срок.

Сажусь на сложенный диван, на котором когда-то предавался любви с женщиной, что так сильно боготворил. Провожу подушечками пальцев по запылившейся ткани. Я не бывал здесь после расставания с Ирой. Это место пустовало, и пауки чувствовали себя здесь вольготно, вон какие увесистые паутины успели сплести. На губах появляется горькая ухмылка. В сознание проникают песни из детства. Когда-то мы включали их, я гонял мяч с отцом на газоне во дворе, а мама готовила для нас обед. Как же давно это было. Время летит неумолимо быстро. Кажется, что прошло не так много, а на самом деле… Я тяжело выдыхаю и обхватываю голову руками. Массирую болезненно пульсирующие виски пальцами и пытаюсь взять себя в руки, успокоиться. Ничего ужасного пока не случилось. Однако я всё больше думаю о словах Ромкиного тестя… Ребёнок может быть фантомом, ещё одним козырем, которым Царёв манипулирует, не имея его в своём рукаве. Просто призрачная надежда на то, что он есть. Возможно, мне просто проще думать, что нет никакого близнеца, что Ира родила только Данила. Тогда легче. Переживания о том, что ребёнка могут увезти за границу теряются, таят сами собой.

Возвращаться в дом нет никакого желания. Мне кажется, что я добровольно сажаю себя в клетку. У меня даже не было времени нормально познакомиться с сыном из-за всех этих проблем, которые так внезапно обрушились на голову. А ведь это мой сын! Даниил… Думаю о нём и незаметно для самого себя проваливаюсь в сон, а просыпаюсь рано утром от прикосновения тёплой ладони к лицу.