Книга Дочь поэта, страница 88 – Дарья Дезомбре

— Для контроля над алкоголизацией. — Это Питер, душа моя. Отстань. Мы тут все не без чудачеств. — Пустой принесите сразу. И если вас не затруднит, сделайте музыку потише.

Парень вполне выразительнозакатил глаза, но бокалы принес и чуть уменьшил уровень звука. Едва дождавшись, чтобы он отвернулся, я засунула пустую тару в карман куртки и направилась в сторону парочки. К счастью, Леша не мог оторвать взгляда от возлюбленной. Алекс же сидела ко мне спиной. Прикрыв лицо капюшоном, я быстро толкнула дверь туалета. Огляделась. Как и ожидалось, замызган на уровне заведения: вода неизвестного происхождения на полу, стены оклеены коллажами из старых газет. Микропространство, где располагалась пара кабинок и раковина с сушилкой для рук — как раз через стену от интересующего меня столика.

Мой расчет был прост: полуподвальные помещения, вроде этой рюмочной в историческом центре, изначально не располагали местами для сортиров. Их создали нынешние арендаторы — всего-то и надо, что возвести временную стену, и почему бы не из гипсокартона? Кого, в конце концов, беспокоит в подобных местах звукоизоляция? Конечно, пойди Алекс в приличное заведение или сядь за барную стойку, ничего бы из моей затеи не вышло. Да и сейчас, прислонив стакан к хлипкой стенке, я поначалу ничего не услышала, кроме гула собственной крови в ушах… И вдруг раздался длинный пассаж, состоящий из отборного мата. Алекс. Забавно, я раньше ни разу не слышала, чтобы она материлась.

— …не будет! — закончила она единственным литературным глаголом в финале непристойной тирады. — Тебе ясно? И хватит ходить за мной. Хватит звонить. Его не будет, и тебя не будет в моей жизни.

— Ты не сможешь.

— Уже смогла.

Пауза.

— Я тебе не верю. Алекс, посмотри на меня. Я уже люблю его.

— Ты даже не представляешь, до какой степени мне наплевать.

— Мы с Аней годами пытались. А с тобой получилось с одного раза. Считаешь, это случайность?

— Считаю, это изнасилование.

— Бред. Думаешь, это поможет тебе чувствовать себя менее виноватой?

— Я была пьяна! Пьяна, понятно тебе?! Я не соображала, кто ты!

— И часто ты спишь с мужиками в таком состоянии?

— Не твое собачье дело. — Я услышала взвизг металлического стула. — И запомни: одно слово Ане, и я иду в полицию.

— Поздновато опомнилась, нет? — и еще громче, явно вслед уже удаляющейся Алекс: — Да кто тебе поверит?

«Я, — подумала я, положив стакан в карман. — Я ей поверю».

Стыдно подслушивать. Но, господи прости, наконец-то решилась еще однаголоволомка семейки Двинских.

Конечно, она боится, тихо вела я с собой беседу, выскользнув из туалета несколькими минутами позже и не обнаружив, к огромному облегчению, на месте Алексея. Анна годами колет себе гормоны, толстеет, страдает и все никак не может забеременеть. А у Алекс это получилось на раз, против воли. Младшая сестра уверена, что своим признанием она разобьет старшей сердце. Сердце и еще — картинку ее идеальной семьи. Она убеждена в своей виновности, и давно. Подумаешь, одной гирей на шее больше.

…Я сажусь обратно за свой столик, где уже стоит, ждет меня бокал «Балтики», и представляю, как, услышав нетвердые шаги на скрипучей лестнице нашей дачки, он открывает в темноте глаза. Как, стараясь не потревожить сладко спящую теплую Анну, вылезает из супружеской постели, крадется в комнату Алекс. Видит ее, рухнувшую прямо в одежде в кровать. Думал ли он изнасиловать сразу? Или, стягивая с Алекс ботинки и джинсы, уговаривал себя поначалу, что просто пытается о ней позаботиться? Несложно уговорить себя на что-то, чего так долго хотел, верно, Алеша?