Онлайн книга «Последняя жертва озера грешников»
|
Тогда из Харьковской области отправили меня в детский дом сюда, на Волгу. Потом был суд, но я узнала подробности только в тот день, когда выпускалась из детского дома. Убил родителей бывший бандеровец Богдан Севрук. Это было не ограбление, а месть. Месть прислужника гитлеровцев, на которого органам НКВД после войны указал отец. Я знала, что до Отечественной родители жили во Львове, работали в больнице: отец — хирург, мама — операционная сестра. Но после войны они почему-то переехали в село. Я родилась в сорок девятом уже там, под Харьковом. Они часто рассказывали о войне. Тогда вообще много говорили об этом, жива была память об оккупации, зверствах фашистов и особенно украинских националистов. Немцы захватили город в первые же дни войны. Мама говорила, что всех врачей больницы оставили в живых, чтобы лечили их раненых. Но в конце июня начались еврейские погромы, половину докторов расстреляли. Одного из коллег родителям удавалось прятать в подвале своего дома вплоть до освобождения Львова. Это был огромный риск! Еще и потому, что соседом по дому был этот самый Богдан Севрук, член ОУН, участник погромов, идейный убийца. Мама считала, что спасало их с отцом то, что ночевать домой бандеровец приходил редко, напивался до беспамятства и заваливался спать. Оккупацию родители пережили, хотя отец еще и воровал лекарства у немцев и передавал партизанам. Когда Львов освободили, многие бандеровцы разбежались по окрестным лесам. Севрук сбежать не успел, его сдал отец. Севрук был арестован, осужден на двадцать пять лет лагерей и отправлен в Сибирь. Я, Алексей, советский человек, член компартии, но до сих пор не могу понять, как случилось, что всех этих нелюдей — полицаев, власовцев, бандеровцев и так называемых лесных братьев могла простить советская власть? Как Хрущеву, бывшему тогда, в пятидесятых годах, первым секретарем ЦК КПСС, удалось пробить этот преступный указ? Указ об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной Войны. Указ, который снял с бандитов судимость и практически уравнял в правах с их жертвами! Только за два года после выхода указа вернулись на Украину десятки тысяч предателей и убийц. Они сумели «вписаться» в мирную жизнь, стали работать. Но я уверена, большинство из них продолжали ненавидеть все «москальское». Да и сейчас ненавидят — ездила я на родину родителей во Львов, насмотрелась, наслушалась… Богдан Севрук после амнистии устроился водителем в соседнее с нашим село. На суде утверждал, что на дороге его с моими родителями свел случай. Мстить не собирался, но, увидев отца, совладать с собой не смог: знал, что сдал его органам НКВД именно он. В кабине грузовика Севрук возил обрез. Из него и застрелил маму и папу. Была бы я с ними, и меня не пожалел бы, так сильна была его ненависть. Я осталась сиротой. В семидесятых ездила я, Леша, в Харьков. Так что все подробности дела узнала непосредственно от следователя, который вел дело. Я в случайности не верю, Алексей. Севрука расстреляли, но ему и так оставалось недолго жить — в сибирском лагере он заболел туберкулезом. Так что, терять ему было нечего. Он искал отца и нашел. И отомстил. Да, у меня семья, но после детского дома я осталась одна. Веришь, вышла за ворота и едва сдержалась, чтобы не вернуться обратно, так было страшно. Но и в детдоме было страшно, я попала не в самый благополучный… |