Книга Последняя жертва озера грешников, страница 72 – Марина Болдова

— Нет, не искал, заявления не было. И Настя просила тебе не сообщать.

— Люба говорила, что проклятье креста падает только на того, кто его украдет. Выходит, вор сейчас либо мертв, либо сильно страдает.

— А ты не думаешь, что Люба знала, что крест украдут и нарочно попросила, чтобы его положили к ней в открытый гроб? Практически, на всеобщее обозрение. Кто-то соблазнился…

— Пусть так, но при чем здесь то, что происходит со мной здесь и сейчас? Прошло четыре года со смерти Любы!

— А вот это — вопрос, который требует расследования. Есть одна зацепка…

— Ты о чем?

— Тебе не понравится. Валевский. Он из Жуковки и как-то уж слишком близко к тебе подобрался. Изба с трупами, этот дом… возможно, и к пожару на Базарной он имеет отношение? Подумай…

— Что ты к нему прицепился?!

Сотник пожал плечами. «Кто ей это хлыщ? Печется как о родном», — вновь ревниво подумал он.

— Михаил Юрьевич, мы закончили. Сняли все, что смогли. Наверху один слабый след от ботинка сорок второго размера. Пальчиков множество, будем работать, — отвлек его от собственных мыслей голос эксперта.

— Спасибо, Женя. Давайте, грузимся, дальше идем пешком. Ляна, далеко?

— Сначала короткой дорогой проведу к источнику, а там еще минут двадцать до избы. Если тропу найду, конечно, — тихо добавила она, явно думая о чем-то своем.

* * *

Валевский растер виски кончиками пальцев, пытаясь прийти в себя. Он слишком резво поднялся с кровати, закружилась голова, и он вынужден был опуститься обратно.

Он почти не спал, уснуть не давала тупая ноющая боль. Он понимал, что «анестезия», которую «сделала» ему новая знакомая, почти прошла, как она и предупреждала.

Алексей потрогал руку, повязка вновь пропиталась кровью. «Почему Ляна не настояла, чтобы я пошел с ней? Могла бы предположить, что рана откроется. Оставила истекать кровью… — усмехнулся он, сам себе не веря. — А ты бы пошел за ней? Нет. И она об этом знала. Поэтому и ушла без тебя».

Валевский в молодости не верил в предсказания, ворожбу и прочую колдовскую муть, хотя дед однажды признался ему, что ходил в табор к шувани. «По одному полюбовному вопросу», — выразился тот. А цыганка вместо ответа, якобы, предупредила его о грядущей вскоре беде. Беда случилась прямо днями, но не с ним, а с самым дорогим ему человеком. Кто такой или такая, дед умолчал. Только Алексей навсегда запомнил его взгляд, полный страдания, и скупые слезы. «К черту таких гадалок!» — вспылил Алексей, которому в тот момент стало жалко деда. «Не посылай никого, а то сам там окажешься!» — упрекнул тот.

План своего «побега» Алексей рассчитал и перепроверил сто раз. Должно было получиться! И сначала все шло гладко, даже труп, сгоревший в машине, санитар морга подогнал подходящий, только у несчастного мужика на груди была татуировка. И место Алексей выбрал удачно, сразу за крутым поворотом, не доезжая до съезда на дорогу, которая ведет в Жуковку. Он знал, что уже были там аварии, и не одна. Считался этот кусок дороги проклятым местом, потому что проложили трассу прямо через старое кладбище. Взяли и сравняли с землей заброшенные деревенские могилы, не слушая жителей Жуковки. Бились там машины, особенно зимой. Выжившие водители рассказывали, что перед аварией воочию видели, как трассу переходят призраки. Байки, конечно, но старались все, кто едет, на всякий случай снизить скорость.