Книга Слово о Сафари, страница 72 – Евгений Таганов

Забыто было недавнее охлаждение, мы снова чуть ли не каждый вечер собирались вместе уже не столько по делу, а просто потому, что хотели побыть рядом друг с другом. Наша старая придумка, чтобы каждый зграйщик курировал по одной газете и журналу и сообщал другим, экономила нам бездну времени, позволяя в то же время быть в курсе всех происходящих в стране изменений.

— Проверим на вшивость объявленный социализм с человеческим лицом, — говорил Пашка.

— Но ведь если честно, то мы занимаемся откровенным хозяйственным бандитизмом, — возражал ему Вадим.

— Кто же виноват, что они не могут нам придать официальный статус, вместо того чтобы гневно топать ногами?

Что касается общинной атмосферы, то Пилорамное сидение произвело настоящий естественный отбор в сафарийском стане, с полдюжины человек забрали свои дачные заявления, заметно уменьшилось количество туристов. Во взвешенном состоянии пребывали и стажёры, постоянно ожидая чего-нибудь ещё более плохого. Зато теперь мы уже почти на законном основании возвели полуторакилометровый сеточный забор поперёк северного полуострова, окончательно отделив три с половиной квадратных километра сафарийской территории от остального острова.

Своеобразно реагировали на происходящее симеонцы. Самые завидущие из них на короткое время ощутили своё торжество, не видя блеска галерных огней, не слыша нашей вечерней дискотеки, но минул месяц, и даже заядлые сафарийские недоброжелатели ощутили, как из их жизни уходит нечто яркое и неординарное, некая точка отсчёта, по которой они уже привыкли сверять и себя, и окружающую жизнь, и наступающие перестроечные перемены. Поняли, что сами рассказы о Сафари делают их интересными собеседниками вне острова, да и без сплетен о сафарийцах им самим уже весьма неуютно и скучно существовать. Первоначальное одобрение бойкота сменилось ропотом возмущения и вскоре превратилось в негласноедвижение «Помощь Сафари», когда рядовые симеонцы сами стали предлагать:

— Что вам купить? Что достать? Что перенести через милицейский кордон? — И центнерами доставляли нам цемент в багажниках своих легковушек.

Но комсомольский секретарь Рыкин всё не мог угомониться, и с его подачи на Симеоне уже осенью высадился целый десант собкоров местных и московских газет. Результат, однако, вышел прямо противоположный задуманному.

Подобное потом не раз происходило на соседних Курилах, когда в кремлёвских кабинетах чиновники решали передать их японцам, но стоило им самим хоть раз побывать там, как они тут же становились ярыми патриотами: ни пяди такого чуда природы не отдадим. То же случилось и у нас. Вместо того чтобы размазать нас фельетонным петитом, столичные щелкопёры только глянули на Галеру и тут же дружно пошли строчить Сафари хвалебные оды, которые в конце концов и помогли прекратить наше славное Пилорамное сидение. К ноябрю нам снова включили электричество, а на пилораму, как и раньше, спустили отдельный производственный план, не стремясь контролировать, что и как мы делаем помимо этого плана.

Особо журналистами была расписана сафарийская жизнь как царство порядка, семейственности и увлечённости общим делом. Все как один задавали сакраментальный вопрос:

— Как вам это удалось?

Действительно, как? Казалось бы, воронцовская изначальная установка ни на кого не повышать голос должна была рано или поздно дать сбой. Но она каким-то непостижимым образом продолжала работать. Оказывается, если вместо ругани и наказания рублём просто заставить человека несколько раз переделать одну и ту же работу, то в конце концов он научится выполнять её добросовестно и качественно.