Книга Слово о Сафари, страница 186 – Евгений Таганов

И вот новогодние торжества миновали, убыл в свой дисбат Дрюня, разъехались остальные дальние гости, и.о. командоров приступили к приёму управленческих дел, а сами отставники должны были конкретней определиться со своей отставкой — в сорок четыре года уходить на пенсию было как-то в высшей степени странно.

Ещё не закончился январь, как сначала меня, а потом Аполлоныча взбудоражил визит Жаннет:

— Пашка исчез!

— То есть как исчез?!

— А вот так. Вечером легли с ним вместе в постель, а утром его уже не было.

— Ну так пошёл, наверно, гулять по лесу.

— Не пошёл. Он исчез. Я же чувствую это!

Не поднимая лишнего шума, мы с барчуком приступили к осторожным поискам. Камеры слежения зафиксировали Воронцова-старшего в зимней одежде, с небольшой сумкой через плечо выходящим в лунном полумраке из дома в «Горном Робинзоне». Больше он на других камерах не появлялся. Но это не могло быть причиной для беспокойства: как у каждого командора у Павла имелась подробная карта острова со всеми смотровыми точками, поэтому при желании он сколько угодно мог пересечь остров в любом направлении, ни разу не попав под видеонаблюдение.

— Неужели ты думаешь, что «танцоры» что-то такое сделали? — недоумевал я.

— Да какие к лешему «танцоры», — всё больше волновалась Жаннет. — Он сам исчез, сам!

— Ну а какие у тебя насчёт этого есть зацепки? — допытывался Чухнов.

— Да какие могут быть зацепки? Он же себя никогда не выдаст, если задумал что-то серьёзное! Что, вам надо, чтобы он накануне трогательно попрощался со мной, сходил детей всех поцеловал или письменное завещание оставил? Да он в жизни никогда такого не сделает.

Но мы всё же ей до конца так поверить и не могли. Пустили версию, что Отец Павел по-английски отбыл на Горный Алтай готовить там дом для семьи, и продолжали наводить косвенные справки и вдвоём с Аполлонычем сотка за соткой обследоваливсе склоны Заячьей сопки. Сделать это было нелегко, при отсутствии оленей вся гора заросла помимо дубового леса мелким непроходимым кустарником, через который даже зимней порой приходилось буквально проламываться, вооружившись тяжёлыми тесаками. Подростки в своих партизанских играх наделали здесь немало гротов и землянок, но все они тоже были пусты. Обошли также все обрывы восточного и северного побережья Сафарийского полуострова, они выходили на мелководье, которое хорошо просматривалось далеко в море — следов смертельного падения видно не было.

Самые фантастические слухи поползли по острову: и чеченцы выкрали, и с аквалангом уплыл, и на дельтаплане улетел. Кто-то вспомнил, что, когда однажды зашла речь о том, кто какой смертью предпочёл бы умереть, Отец Павел, тогда ещё Пашка Воронец, сказал, что очень не хотел бы оставлять после себя своих личных трупных следов, то есть камнем в воду посреди океана для него самый лучший исход. И все пришли к совершенно твёрдому выводу, что он набрал в свою сумку камней, надёжно привязал её к своему телу и прямо в одежде поплыл по зимней воде, пока через двести — триста метров не пошёл на дно.

— Дождёмся лета, с аквалангами прочешем весь пролив и обязательно найдём, — было общее умозаключение.

Лета не дождались, искать с аквалангами стали ещё в апреле — и снова результат был нулевой.

— Не может этого всего быть, — горячо утверждал барчук. — Он же так терпеть не мог суицида, что все книги писателей-самоубийц и альбомы художников-самоубийц изымал из своей библиотеки.