Книга Слово о Сафари, страница 183 – Евгений Таганов

— Теперь мы наконец поняли, что такое Сафари!

— И что же оно такое? — с прищуром спрашивали их ветераны-галерники.

— Словами это не объяснить, поняли — и всё! — следовала загадочная фраза.

Зграйщики тоже пытались обменяться своими впечатлениями.

— Он же всегда говорил, что подтекст важнее самого текста, — высказывался Аполлоныч. — А в подтексте было: у вас здесь, на острове, есть уникальная возможность просто, без глянца, взглянуть на окружающую Евразию и сделать о ней свои собственные выводы.

— Все дело в том, что не было ни одноговопроса, к которому он не был заранее готов. Поэтому и выглядел, как мамонт в стае шакалов, — вслух размышлял Севрюгин. — Чем больше они старались, тем сильней выглядели безмозглой молодёжной популяцией. Он же практически в лоб их так и назвал.

— Я так боялась этого вопроса про маму, — призналась Катерина. — Даже специально просила их ничего об этом не спрашивать. А они спросили — ну и получили по полной программе. Надо обязательно Дрюне эту кассету показать, чтобы он был в курсе.

Слетали в Читу и показали Дрюне. Тот был в полном восторге:

— А батяня, оказывается, ещё в полном расцвете, любого эмбриона своим максимализмом за пояс заткнёт!

Получив так сильно по носу, от того, кто представлялся им самой доступной и лёгкой добычей, «Высоцкие» на пару месяцев уползли на материк зализывать свои раны. Казалось, перевёрнута уже их страница и в молодёжные властители дум им уже не вернуться. Но вскоре из Владивостока мне стали поступать донесения о готовящемся на Симеоне дворцовом перевороте. Всего-то, мол, и требуется, что нейтрализовать меня и Аполлоныча да занятую вторым младенцем Катерину, а Вадим вот-вот должен надолго убыть по делам в Москву.

— Да мы в пух разметём всех этих фабзайцев, — узнав об этом, уверенно усмехнулся взводный легионеров.

Однако мне гораздо важнее было мнение зграйщиков.

— То есть как дворцовый переворот! — несказанно изумился Чухнов. — Нас отравят или только пристрелят?

— Только дадут снотворного и закроют в изоляторе, а народу скажут, что мы в ЮАР охотиться на львов уехали, — объяснил ситуацию я.

— А я одновременно и в изолятор, и на львов охотиться хочу, — в тон барчуку пошутил Севрюгин.

— Всё, идём к главному патрону, нельзя же его не обрадовать! — Аполлоныч никак не мог успокоиться.

Погрузились в кабриолет и покатили к главному патрону. Жаннет с близнецами занималась французским, а Павел был в полном нашем распоряжении.

— Ты же говорил, какой Клавдий молодец, что классно сместил с трона отца Гамлета, вот наши прилежные головастики всё так и усвоили! — с места в карьер фонтанировал барчук. — А Дрюня вернётся — и всех их шпагой, шпагой! Гамлет Симеонского уезда будет называться.

— В Лазурном, между прочим, многие тоже на Симеон зуб точат, — признал Вадим. — Так и говорят: нам бы симеонский потенциал,мы бы были уже о-го-го где!

— И кто же у них за Пиночета? — благодушно полюбопытствовал Воронцов.

Все вопросительно уставились на меня.

— Пока называют Герку и Никиту, но они в этих разговорах и планах сами не участвуют, — доложил я. — Поэтому если что-то действительно начнется, то в последний момент всплыть может самая неожиданная фигура с самым громким голосом.

Зграйщики молча переваривали услышанное. Первым заговорил Отец Павел: