Книга Слово о Сафари, страница 147 – Евгений Таганов

Для простых туристов Дрюня тоже ввёл существенные послабления. Всем посетителям разрешено было приносить в наши пабы любую еду и напитки.

— Теряется всякий смысл обслуживания, — тут же завопили все рестораторы. — Что, нам бесплатно за ними ещё и убирать?!

— Зато никто не будет мусорить в скверах и парках, — убеждал их восемнадцатилетний реформатор.

— Это удар и по магазинам. Наши продукты втрое дороже материковых, поэтому все повезут к нам свои харчи.

— Ну и повезут, меньше будем сами тратиться на их завоз, — упорствовал юноша. — Каждый волен решать, как именно и где ему расставаться со своими деньгами.

— Ну а почему каждый волен заставлять нас бесплатно его обслуживать? — гнули своё общепитовцы.

— Потому что антижлобство — самый главный камень в фундаменте Сафари.

Такой аргумент выбивал почву даже из-под нас, зграйщиков, не говоря уже про более позднюю волну патронов. Кстати, рестораторы слишком преувеличивали возможный ущерб. Любые халявщики всё же считали своим долгом хоть что-то у них лёгкое заказать: горячий кофе, холодное пиво или квас. А хоть какая-то наполненность пабов по сравнению с пустыми владивостокскими ресторанами благотворно действовала на самих симеонцев — значит, ещё не совсем обнищали, если позволяем себе посещать общественные забегаловки.

Отец Павел ничего лично сыну не говорил, но за глаза порой всё же шутил:

— Это он в восемнадцать лет такой, а каким будет в тридцать!

Самое удивительное, что все спорили по сути новшеств Воронцова-младшего, не подвергая сомнению его права на эти новшества. Не находилось никого, кто бы рискнул сказать:

— А какого рожна мы вообще слушаем этого сопливого хлыща без образования и трудового стажа?

Катерина-Корделия и Севрюгин проложили ему хорошо наезженную управленческую тропу, по которой он мог двигаться, не растрачивая энергию на дополнительные объяснения и убеждения.

Почти на равных Дрюня-Андрей разговаривал теперь и с отцом. Когда однажды Отец Павел в очередной раз обронил, как это забавно, что три славянских правителя взяли и с лёгкостью развалили великую державу и никто их не остановил, старший сын неожиданно тоже вставил свои пять копеек:

— Просто потому, что тебе, пап, вся знаменитая русская интеллигенция представляется одним единым массивом, а в ней всегда были по крайней мере две самостоятельные ветви: служивое дворянство и неслуживое. Служивое — служило, а неслуживое — только болтало. Всё в точном соответствии с твоим Гумилёвым. Утрата пассионарности превращается в расцвет культуры, а потом исчезает и она. Восемнадцатый век — русский расцвет с его чудо-богатырями, девятнадцатый — постепенное вырождение, но приэтом рывок в культурном отношении. Все, кому не лень, хаяли тогда российский государственный строй, начиная с глуповатых декабристов. А постоянно хаять — это программировать своё сознание на собственное уродство, которое потом захотелось исправить Февральской революцией. Сейчас просто повторяется всё то же самое. Разве ваше бегство из Минска сюда на остров — это не молчаливое отрицание советского строя? Вам дико повезло, что вы попали в нужное место в нужное время. Поэтому, пожалуйста, не говори, что никто не остановил дурного Горбачёва и Ельцина. Вы тоже не остановили. А сейчас Сафари тоже почему-то делает ставку на творческую интеллигенцию. Неужели не понятно, что именно она двести лет была главным предателем и врагом земли Русской?