Книга Тайна мыса Пицунда, страница 87 – Николай Свечин

Только ОКЖ тянул резину. Лыкову пришлось ехать в Сухум и оттуда по военному телеграфу отбить экспресс на имя комкорпжанда[76]графа Татищева. Этот бывший ярославский губернатор сменил Джунковского и возглавил ОКЖ с производством сразу в генерал-майоры. От такого скачка у него закружилась голова, ведь в гражданскую службу он переводился из поручиков. Дело граф знал еще хуже своего предшественника и принялся добивать политический сыск окончательно. Болван ездил по стране и проводил смотры жандармским дивизионам. Кадровые решения царя в очередной раз ставили мыслящих людей в тупик… Алексей Николаевич хорошо знал Татищева по службе в МВД[77]и употребил в тексте телеграммы крепкие слова. Только после этого КОЖУ получило приказ отрядить в Гудауты надежных людей.

Дело шло своим ходом. К удивлению сыщиков, их навестили четыре настоящих дезертира и попросились в лагерь. Слух о коммерции «счастливца» Говорова и ловкача Азвестопуло разнесся по всему побережью! Статский советник едва отбился от новых клиентов, отпугнув их высокой ценой.

Барон Таубе испросил командировку в Петроград для доклада военному министру. В марте государь освободил от этой должности генерала Поливанова, много сделавшего для успешного перевода промышленности на военные рельсы. Выдающийся организатор, в короткие сроки ликвидировавший «снарядный голод», был выкинут за уважительное отношение к Думе и дружбу с Гучковым. Теперь пост министра занимал генерал Шуваев. Он пересел в высокое кресло с должности главного полевого интенданта Ставки. Лично честный и абсолютно неподкупный, Шуваев устранил взятки в размещении военных заказов. Однако по своим деловым и умственным качествам он много уступал своему предшественнику. Лучше всего обер-интендант разбирался в изготовлении солдатских сапог и часами читал об этом лекции на заседании правительства… Зато не смотрит в рот Гучкову!

Сам Александр Иванович не ослаблял давления на власть. В помощь армии были созданы два общественных института: Земгор и Центральный Военно-Промышленный Комитет (ЦВПК). Земство и городское самоуправление возглавил князь Львов, а комитет – Гучков. И те и другие обязались помогать фронту. Земгор существовал на государственные субсидии и занимался размещением оборонных заказов на предприятиях мелкой и кустарной промышленности. Деньги из казны текли рекой, в значительной степени оседая в карманах работников закупочного аппарата. При этом любые попытки правительства проверить, куда деваются сотни миллионов рублей, земгусары воспринимали как оскорбление общественных сил со стороны бездушной бюрократии. И отказывались впускать в свою бухгалтерию ревизоров из Госконтроля. Гучков говорил Таубе: если через полгода не случится переворот, главари Земгора сядут в тюрьму за хищения бюджетных средств в огромных размерах. Такая угроза делала их весьма заинтересованными в свержении монархии…

Если Львов и компания представляли в диалоге с властью так называемую общественность, то ЦВПК – торгово-промышленный капитал. Тузы российской буржуазии тоже не стеснялись щипать бюджет. Казенные подряды обогатили их несметно, а хотелось еще и еще… И тогда возникали конфликты. Богатейший человек страны Александр Иванович Путилов сорвал выполнение заказа на поставку шестидюймовых снарядов, оставив нашу тяжелую артиллерию без боеприпасов. Правление Общества Путиловских заводов взяло у казны 40 миллионов рублей, у Госбанка – еще 11 миллионов, а деньги направило на погашение ранее взятых кредитов. По странному совпадению, эти предыдущие займы были получены от Русско-Азиатского банка, собственником которого был тот же Александр Иванович. И выданы они были на грабительских условиях – 16% годовых! Деньги совершили красивый кульбит и осели в заграничных авуарах олигарха. А снаряды так и не появились. Зато рабочие объявляли забастовку за забастовкой, требуя несоразмерного повышения заработной платы.