Книга Тайна мыса Пицунда, страница 84 – Николай Свечин

Закончив с инспекцией колонии, «махеры» поплыли знакомиться с заливом, образованным устьем Мюссеры. Он поразил их своими небольшими размерами – на карте зеркало воды казалось больше. Проход в него был достаточно широким, чтобы могла войти подводная лодка. Но на берегу не обнаружилось никаких причальных приспособлений, не было и талей с кран-балками. Стало ясно, что, если даже «у-боты» сюда заходят, это не база для них, а только стоянка и складочное место. Догадку подтверждали пакгаузы на западном берегу бухты. Шаиба, заметив интерес гостей, пояснил, что в них хранится контрабанда. Напротив чалились три фелюги. К удивлению Лыкова, по берегу были установлены столбы с фонарями! Провода шли в один из пакгаузов; видимо, там находился генератор. Еще статский советник заметил на склоне горы высокий шест. Не иначе, антенна станции искрового телеграфа! Еще удалось увидеть в полугоре богатый дом с колоннами. Оказалось, что это усадьба хозяина курорта – Лианозова.

На восточном склоне стояла пара гессенских палаток. Их придумали в армии великого герцогства Гессен. Большие, они позволяли разместить по двадцать человек. Верх был двухслойным: внешний слой водонепроницаемый, нижний из верблюжьего сукна. Палатки имели по двенадцать окон и по две печи. Дорогая вещь, из арсенала германской армии… Не для черкесов же их установили!

Долина вокруг бухты была очищена от леса и тянулась в обе стороны на целую версту. Горы обступили ее с трех сторон, а с четвертой плескалось море. Прямо в середине – устье с круглой формы заливом. Действительно, особенное место, уединенное и закрытое от чужих глаз. Далее на запад горы понижались. Лыков знал, что там протекает река Рьябиш, а за ней находится поселок турок. Так было написано на карте. В поселке жили турецкоподданные колонисты, которых после объявления войны выслали на Урал.

Рассматривать детали было бы неосторожно, и гости сосредоточились на ревизии своей дачи. Она оказалась просторной и комфортной. Все внутри лежало на своих местах. Очевидно, курортники бежали впопыхах, забыв про вещи.

Закончив осмотр, питерцы вышли на веранду и столкнулись нос к носу с Шарлоттой Карловной. Та сидела перед бульоткой[75]с кипятком и гостеприимно разливала по чашкам чай.

– Доброе утро, господа! Садитесь, угощайтесь. Как вам увиденное?

Завязался неспешный разговор. Вскоре на столе появилось местное вино, закуски, фрукты. А потом женщина увела статского советника на прогулку, а его помощника посадили в лодку и отправили в Гудауты…

Так Лыков оказался в плену. Плен был сладким и наполненным житейскими радостями. Лота привела гостя в свой дом, тоже весьма комфортный, и окружила заботой. Уже через час они перешли на ты и легли в постель. Алексей Николаевич возложил на алтарь отечества все, что мог. Оказалось, что он еще о-го-го! Сыщик давно был без женщины, соскучился и выполнил наказ помощника не ударить в грязь лицом.

Его не отпускали до самого утра. Новые любовники наговорились вдоволь, и питерец узнал о жизни Лоты немало интересного.

Она оказалась уроженкой Сарепты. Отец-немец женился на русской, и дочка унаследовала от матери красоту и веселый нрав. Семья была небогатой. В шестнадцать лет Шарлотта приехала в Гагры, чтобы наняться в горничные. Это было начало развития Новых Гагр, которые на деньги принца Ольденбургского поднимались, как на дрожжах. Красивую барышню вскоре увидел хозяин и забрал себе.