Книга Приближение, страница 51 – Довон Ко

Но сейчас все было иначе. Сейчас на скамье подсудимых сидела серийная убийца, держащая ее дочь в заложниках.

У Суён не было ни малейшего желания защищать Сокхи. Более того, эта девушка мастерски манипулировала людьми, безошибочно читая эмоции и мысли окружающих, а затем подстраивая их под свою волю. Это пугало.

Суён хотелось выбрать самые жесткие слова, чтобы у судей и журналистов в зале не осталось сомнений: Сокхи – опасная преступница. Но она не могла предсказать, какие последствия это повлечет для Ёнчжи.

Поэтому Суён тщательно подбирала выражения.

– В отличие от спонтанного убийства, при планируемом убийстве преступник полностью осознает, что лишает человека жизни. Он нарушает один из самых жестких социальных табу, но испытывает при этом минимальное чувство вины. Это отражается в низком уровне эмпатии и высокой степени асоциальности. Кроме того, преднамеренные убийцы стремятся к «идеальному преступлению»: они тщательно планируют алиби, уничтожают улики, одержимо продумывают детали, уверенные, что их план сработает. Им также свойственна патологическая самоуверенность, которая помогает им переводить мысли в действия. Это можно наблюдать у серийных убийц, чей опыт успешных преступлений формирует у них чувство вседозволенности.

Как только Суён дала именно тот ответ, которого ждал прокурор, она тут же заговорила снова, не давая ему вставить ни слова.

– Однако подобные черты характера могут встречаться и у обычных людей, которые никогда не совершают преступлений. Обобщать их нельзя. Гораздо правильнее сосредоточиться не на личности преступника, а на мотивах, которые привели его к преступлению. Именно этому я учу своих студентов.

Суён не могла позволить себе звучать так, будто защищает Сокхи, но и как специалист не могла открыто подыгрывать обвинению.

Прокурор слегка нахмурился, но она сделала вид, что ничего не заметила, и продолжала смотреть на судью. Тот по-прежнему был погружен в изучение представленных документов.

Очевидно, прокурор хотел использовать результаты психологического теста, чтобы доказать: такого человека нельзя выпускать в общество, его необходимо изолировать навсегда. Пусть Суён и смазала финальный вывод, подчеркнув, что нельзя делать обобщения, судя по всему, обвинению этого было достаточно.

– У стороны обвинения больше нет вопросов.

После этих слов председательствующий судья поднял голову и обратился к стороне защиты:

– Защита, можете приступать к перекрестному допросу.

Адвокат, сидевший рядом с Сокхи, встал. Он даже не посмотрел на свидетельскую скамью и обратился прямо к судьям:

– Ваша честь, моя подзащитная отказывается от дальнейшей защиты в ходе настоящего судебного процесса.

– То есть она признает все обвинения?

– Да.

На лице судьи промелькнула тень удивления. Он переглянулся с заседателями, после чего снова обратился к адвокату. В его голосе звучало недоумение.

– В представленных прокуратурой отчетах и письменных показаниях подсудимой не указаны мотивы преступлений. Даже если подсудимая признает свою вину и выражает раскаяние, у суда нет оснований для смягчения приговора. Спрашиваю еще раз: ваша подзащитная действительно отказывается от права на защиту?

Но на этот раз ответ прозвучал не от адвоката.

– Да, отказываюсь, – отчетливо произнесла Сокхи.