Книга Приближение, страница 146 – Довон Ко

– Остановись! Пожалуйста, не надо!

Ёнчжи. Она кричала, плакала, умоляла пощадить мать.

Но в ушах Суён все смешалось. Этот голос накладывался на другой – голос маленького Чинхо.

Сокхи этого добивалась? Чтобы дочь стала свидетелем того, как мать забивают до смерти? Если месть заключалась именно в этом, то Суён не могла позволить ей свершиться. Но тело не слушалось. Лежа на полу, принимая удар за ударом, она чувствовала, как сознание вязнет в хаосе.

И тут все экраны, закрепленные на стене за столом, одновременно загорелись. В ходе борьбы Суён, должно быть, случайно задела что-то на клавиатуре. Сончжун навалился, локтем надавил на горло. Она собрала последние силы, пытаясь ослабить давление. Вцепилась в открытую рану на его руке, впиваясь ногтями, раздирая кожу, но он даже не вздрогнул.

Казалось, еще секунда – и ее шея просто сломается.

Тут Суён увидела видео, транслируемое на включенных мониторах. Секунду-другую разум не мог осознать, что именно она видит.

А потом ее зрачки резко сузились.

Так вот что чувствуешь, когда решаешь убить человека.

Суён рывком дотянулась до его лица и вонзила большие пальцы в глаза. Сончжун взревел от боли и отшатнулся.

Она не упустила шанс: схватила его за внутреннюю часть бедра, надавила на уязвимое место под выпирающей мышцей. Сончжун резко вскинулся, выдохнув сквозь стиснутые зубы, но уже в следующую секунду скользнул к ее локтю, одним резким движением выкручивая ей плечо. Раздался отвратительный хруст.

Боль была такой острой, что Суён не смогла даже закричать – лишь захрипела, судорожно глотая воздух.

Сончжун перевернул Суён на живот и сел ей на поясницу, придавливая своим весом. Сорвал с себя рубашку, связал ее запястья рукавами, а остальную ткань перебросил за шею. Руки резко оттянулись назад, и удавка надавила на горло.

Сончжун почти не видел – глаза распухли, веки слипались от крови, но он знал одно: если он сейчас не убьет эту женщину, умрет сам. Суён билась все слабее. Сончжун стиснул зубы, натянул ткань еще сильнее и начал считать.

Десять… девять… восемь… семь…

Внезапно что-то холодное хлынуло ему на голову.

Вязкая жидкость потекла по лбу и затылку, пропитывая волосы и одежду. Когда она попала на воспаленные веки, Сончжун невольно застонал.

Рядом раздался дрожащий, но твердый голос.

– Ты весь в бензине. Если не хочешь сгореть заживо, отпусти ее.

Это была Ёнчжи.

С шипением вспыхнуло пламя. Огонь горелки замер в опасной близости от его пропитанных бензином волос.

Сончжун невольно ослабил хватку. Он коротко усмехнулся – не веря, не понимая, что вообще происходит, – но, увидев, как огонь приближается к его лицу, мгновенно застыл.

Руки Ёнчжи, крепко сжимавшие горелку, мелко дрожали, но голос звучал все так же ровно:

– Ты сам говорил, что если кто-то заставит тебя повторять дважды, то пожалеет, что родился. Помнишь? Не заставляй меня повторять.

Почувствовав, что Ёнчжи не шутит, Сончжун нехотя отстранился от Суён. Та выползла из-под него, перекатилась по полу и, задыхаясь, попыталась отдышаться. Ёнчжи молча помогла ей подняться, а потом нашла главный рубильник и отключила все мониторы. На мать она не смотрела, и та видела лишь ее профиль – и Сончжуна, который до последнего смотрел на экран, пусть даже не мог толком держать глаза открытыми.