Книга Фредерик, страница 212 – Алиса Бастиан

Ты убрала руку и встала, и оно нахлынуло с новой силой. Фредерик чувствовал: ещё немного, и он никогда больше не выплывет. Проклятое одиночество, вгрызшееся в него именно здесь, в больнице, где его никто не знает, где нет его персонала, его преступников, где нет никого и он совсем никому не нужен… Как же он был жалок.

— Необязательно, — очень недовольно, но всё-таки сказал он.

Конечно, он не собирался тебя прощать. Но твоё присутствие больше не вызывало у него желания задушить тебя вместе с твоим психопатом, а потом повеситься. Не было и той острой, горькой ярости, такой непривычной для него самого. Эта глупая затея, нападение, больничное одиночество, то, что ты уже знала, что перевода пока не будет, и то, что ты зачем-то вернулась, когда он был уверен, что ты ушла… Ты можешь остаться, но он будет холоден, чтобы ты не поняла, насколько ему плохо.

— В лечебнице всё нормально? — как бы невзначай спросил Фредерик.

— Сегодня на завтрак персоналу подавали пиццу, — усмехнулась ты. — Санитар Х. вписал это в бюджет.

Господи.

— Надеюсь, завтра подадут чёрную икру, — поморщившись, отозвался он. — Её я впишу в зарплату санитара Х.

Ты улыбнулась.

— Когда выписка?

— Пока не знаю. Персонал, полагаю, не очень по мне скучает, — посмотрел Фредерик в потолок.

Голос его был таким, что ты поняла: ещё немного, и он совсем скатится в самоуничижение.

— Не очень, — честно сказала ты. — Но всё-таки скучает.

— Да ну?

— Кто-то же должен будет разгрести бардак.

Правда.

— Это точно.

Ты не стояла на коленях и не рыдала, он не бросал тебе ужасных слов и не любовался произведённым эффектом. Ты не заигрывала с ним, он не пытался тебе помочь. Сейчас вы не были ни врагами, ни друзьями. Хрупкий лёд, неизведанная дорога.

— Привезти продуктов? — почему-то с надеждой спросила ты. Видимо, тебе очень хотелось быть полезной.

— Нет. У меня строгая диета, — почему-то очень высокомерно ответил Фредерик. Видимо, пицца действительно его задела.

— Может, что-то из вещей?

Он подумал и кивнул.

— Там, в кармане. — Он показал на своё пальто, висящее на вешалке у входа. Ты подошла и нашарила в кармане ключи от его квартиры. Не то чтобы он снова тебе доверял или хотел видеть тебя в своём доме, но ты всё ещё была единственным человеком, которого онмог об этом попросить.

— Привези мне мою пижаму. И подушку. Здесь ужасно и то и другое.

Ты кивнула, пряча улыбку. Действительно, больничная пижама не шла ни в какое сравнение с шёлковыми фредериковскими, к которым он привык.

— И зарядку для телефона.

Ты снова кивнула.

— И не вздумай играть на рояле.

* * *

Ты привезла то, что он просил, и ещё кое-что, попавшееся тебе на глаза в его квартире, что могло бы пригодиться. Учитывая, что больница, в которой находился Фредерик, была не самой комфортабельной, ты захватила полотенце (мягкое), мыло для рук (не сушащее кожу и с приятным ароматом), тапочки, тёплые носки, зубную щётку и пасту и на всякий случай всё для бритья. Ну, и ещё парочку вещей. Когда ты через час вернулась в палату с двумя огромными пакетами в руках, Фредерик немного оживился. Он сел на кровати, оперевшись на её спинку, и сразу же подложил себе под поясницу привезённую подушку. Ему едва удалось сдержать блаженный вздох. Ты показала всё, что было в пакетах, и положила вещи поближе к кровати, в тумбочку и на столик, чтобы Фредерику не пришлось лишний раз вставать или далеко тянуться.