Книга Фредерик, страница 208 – Алиса Бастиан

Никто не должен был пострадать. Фредерик, конечно, размышлял о своей безопасности, но пока ждал всех приготовлений — больше о том, как ты просила его отказаться от затеянного. С чего ты вообще устроила этот цирк? Тебе ведьнаплевать. В любом случае с ним всё будет в порядке.

Но он оказался гораздо ближе к смерти, чем думал.

* * *

— Он серьёзно… пострадал? — всё-таки спросила ты, хотя и злилась, что Фредерик не сказал, что запрос отклонили, и продолжал наблюдать за твоими мучениями.

Впрочем, его можно было понять.

— Вроде да, — ответил санитар Х., и перед твоими глазами промелькнуло множество ужасных картин. Уж ты-то знала, какими они могут быть.

— Хотя… Не уточнял. Не уверен, — сказал он. — Но уверен, что не войду в число его посетителей.

Которых у него, наверное, не так уж много.

— А вы? — спросил он у тебя. — Хотя вам-то, наверное, меньше всех этого хочется.

Ты кивнула, соглашаясь.

Ложь.

Персонал (и их начальник) действовал в соответствии с указаниями доктора Ч., которые позволяли тебе посещения и которые он пока не в состоянии был отменить. Вы поужинали, каждый со своей стороны стекла, молча проводив взглядом удаляющегося сотрудника с тележкой. Санитар Х. тележки больше не развозил, был занят более важными делами. Музыка теперь доносилась не только из столовой, но даже слышалась в коридорах. Музыка, радио, телевизионные передачи. Без контроля доктора Ч. в лечебнице было шумно и непривычно. Наедине с твоим любимым наконец-то без нависающей угрозы перевода — тоже.

Ты всё-таки добилась своего.

Ты раздобыла бутылку вина и два шикарных винных бокала. Это стоило отметить. Так что теперь вы сидели, смакуя бордо, друг напротив друга, и кровь в твоих венах постепенно замедлялась.

— Бедный Ч., — сказал вдруг он, усмехнувшись. — До чего же ему не везёт.

И твоё сердце болезненно сжалось, потому что именно об этом ты думала с того самого момента, как ты узнала, что доктор Ч. в больнице.

Вот только тебе не было смешно.

Ты кивнула и отпила ещё вина. Улыбнулась, но его слова всё ещё звучали в твоей голове. Снова и снова.

Ты предала его, разбила ему сердце, уязвила его гордость, погрузила в бездну недоверия. Полиция использовала его в своих целях, не слишком о нём заботясь. И хотя в первом случае вина была целиком твоей, а ко второму ты не имела никакого отношения, чувствовала ты себя отвратительно. Ты слишком хорошо знала боль — все её виды, — чтобы понимать, что сейчас чувствует доктор… нет, Фредерик. Боль и одиночество.

Вы допили вино,и ты поняла, что опьянела быстрее обычного. Иначе почему ты так много думаешь о том, кто называл тебя антисоциальной личностью (и говорил, что любит тебя)? Что вообще ты здесь делаешь, в этой психушке для убийц, с чёртовым винным бокалом в руках? Как ты дошла то того, чтобы спать с психиатром, надеясь попасть к его пациенту? Почему всё это— всё, что вы пережили вместе, — ещё не разъело тебя за годы? Почему… почему?

Моя и вытирая бокалы, ты проклинала себя за сонм идиотских мыслей, разом нахлынувший на твой размякший от вина и переживаний всех последних недель мозг. Видимо, что-то от сеансов с доктором Ч. всё-таки осело в твоём подсознании. Что-то, с чем ты была совершенно не согласна.

Ты прошла мимо его кабинета, потом вернулась. Санитар Х. постоянно туда ходил, так что в конце концов оставил дверь незапертой. Не удержавшись, ты всё-таки зашла. Включила свет. Без своего хозяина с вечно самодовольным лицом, крутящегося в огромном кожаном кресле, кабинет выглядел съёжившимся и заброшенным. Ты закатала рукав и посмотрела на шрам, оставшийся после той попытки самоубийства. Вспомнила, как одиноко тебе было в больничной палате. Тогда ты не знала, удалось ли твоей любви сбежать, или он уже в тюрьме. Он принёс тебя на руках в больницу, не заботясь о том, что будет с ним. Это было тяжёлое время. Никто не приходил, и в какой-то момент тебе даже стало жаль, что крови из разрезанных вен вытекло недостаточно. Господи, сколько же вы всего пережили.