Книга Фредерик, страница 161 – Алиса Бастиан

Ты увидела доктора И., спускавшегося по лестнице, и подумала, что это, пожалуй, будет похоже на правду.

Доктор И. кивнул вам с каким-то странным выражением на лице, а затем его отвлекли другие гости. Вы проскользнули в зал, где на сцене стоял тот самый красный рояль с обложки буклета: яркий, лакированный, притягательный. Ты невольно залюбовалась им, замедлив шаг; доктору Ч. пришлось слегка подтолкнуть тебя, чтобы вы смогли пройти дальше и занять места. Вы сели в середине зала, который был уже наполовину заполнен. По сторонам от вас расположились пожилые мужчины, наверное, почтенные, заслуженные или какие-нибудь ещё в этом роде члены Ассоциации. Ты посмотрела наверх — над вами находился купол с потрясающе красивой проекцией звёздного неба. Через десять минут зал был полностью забит, рояль отодвинули, на сцену вышел доктор И. в (боже) золотистом костюме-тройке и с чёрной «бабочкой», поприветствовал всех гостей, ещё раз озвучил программу «совещания», представил музыкантов (камерный оркестр, солистов и дирижёра), приехавших сюда сегодня, чтобы подарить вам необыкновенное произведение Джованни Баттисты Перголези, над которым композитор работал до самой смерти. Оркестр расселся и настроился. Потом свет в зале приглушили, и началась магия.

Тринадцать номеров. Сорок минут. Возможно, самая красивая, самая совершенная история, когда-либо написанная в мире музыки. Перголези умер в двадцать шесть лет, но его чистейший талант, воплощённый в этой бесподобной кантате, будет жить вечно. На первом же номере, твоей любимой Stabat Mater dolorosa, у тебя навернулись слёзы. Голоса солистов (сопрано и контратенора) были восхитительными, оркестр — тончайшим, звучание — пронзительным. Глубокая, наполненная страданиями музыка отзывалась в тебе каждым интервалом. В каждую паузу твоё сердце тоже замирало. Великолепная и обожаемая Fac ut ardeat cor meumмгновенно унесла тебя (и всех остальных) прочь, куда-то в другое измерение, не давая ни времени, ни шанса опомниться, и как всегда закончилась слишком быстро. Слава богу, никто не хлопал между частями. Протяжная Quando corpus morieturпро умирающее тело и душу в раю буквально заставила весь зал затаить дыхание, затронув самые тонкие внутренние струны, а завершающая эмоциональная и почти дерзкая Amenпоставила эффектную точку.

Концерт закончился, весь зал очень долго аплодировал стоя. Ради этого определённо стоило приехать.Ты была в восторге.

— Вам понравилось? — наклонился к тебе доктор Ч.

— Да, — ответила ты. — Восхитительно.

Правда.

Постепенно все переместились в соседний зал со столиками и закусками — «бокал». О да, бокал был, и далеко не один. Гости распределились по помещению, наполнившемуся разговорами, звоном посуды и тихой инструментальной (неизвестной тебе) музыкой, доносящейся из колонок по углам. Публика была приличная на вид. По крайней мере, они смогли оценить по достоинству Stabat Mater.

Хотя кто бы не смог?

Вы обошли зал, набирая на тарелки закуски, подошли к столу с напитками. Краем глаза ты увидела, как к вам направляется доктор И. Конечно, это было неизбежно. Доктор Ч. взял два фужера с шампанским (опять оно, господи!), но ты покачала головой, отказываясь. Вообще-то раньше ты почти не пила. Правда, раньше ты и не ходила на всякие фуршеты и торжественные вечера. Но после рождественского шампанского (хотя дело было не в нём, конечно) и построждественского розового вина ты решила больше не употреблять алкоголь. Особенно в присутствии доктора Ч.