Книга Фредерик, страница 147 – Алиса Бастиан

Оказывается, он может быть нормальным.

Где-то в другой жизни вы могли бы быть друзьями.

Пробка выстрелила, никого не убив, и доктор Ч. разлил шампанское по бокалам. Праздничный отсчёт на экране телевизора подходил к концу. Вы всё-таки успели. Ты взяла бокал, доктор Ч. последовал твоему примеру. Надо загадать желание.

— Надо загадать желание, — сказал он, словно прочитавтвои мысли.

Вы оба сделали это, загадав совершенно противоположное. Желание одного из вас сбудется.

Рано или поздно.

— Ну, — сказала ты, поднимая бокал чуть выше, — за что же выпьем?

— За… — начал доктор Ч., но осёкся. Всё, за что он хотел бы выпить, не годилось для того, чтобы озвучить сейчас тебе.

— За что? — хитро улыбнулась ты. Тебе было забавно наблюдать за ним. Пока ещё забавно.

— За… здоровье? — неуверенно предложил он.

— Какое, психическое? — ты хихикнула. — Простите.

Он снова смутился, и ты решила смутить его ещё больше. Тебя пьянило Рождество, аромат даже не отпитого ещё шампанского, твоё странное платье и его поведение. Вообще всё. Хотелось хорошенько напиться и заснуть где-нибудь под роялем.

— За вас, — многозначительно и с чувством сказала ты, и он действительно смутился сильнее. Хотел что-то добавить, но ты уже звякнула своим бокалом об его.

За вас, доктор Ч. Надеюсь, вы не слишком сильно будете меня проклинать.

Пока вы медленно пили шампанское, время перевалило за полночь.

Дайте бедняге хоть Рождество спокойно отпраздновать. В одиночестве. Или нет?

Или нет.

— С Рождеством, — сказала ты.

— С Рождеством, — откликнулся доктор Ч. и улыбнулся.

По телевизору началась какая-то дичь, и ты его выключила. Взяла свой телефон, зашла в интернет и включила первую попавшуюся рождественскую песню из новинок — незнакомая, но красивая музыка. Ты поискала взглядом накидку, но не нашла её. Ладно, похоже, она тебе уже не пригодится. Ты видела, как психиатр смотрел на твои голые плечи.

— Я рад, что вы здесь, — искренне сказал он, глядя тебе в глаза, но так, что тебя почему-то это задело.

Ты наконец поняла, что изменилось в докторе Ч. В нём не было ни язвительности, ни предубеждённости — всё это и так постепенно бледнело, от встречи к встрече, а теперь, казалось, исчезло вовсе, не оставив ни следа. И главное — в нём не было подозрительности, до сих пор иногда сквозившей, и, честно говоря, не зря, в его взгляде или голосе.

Но кое-что задело тебя ещё больше. Подозрительность не просто исчезла.

В его глазах было доверие.

Ты даже не заметила (может, он и сам этого не заметил), когда истончилась эта грань, когда его скептицизм и недоверие медленно начали переплавляться во что-то иное. Но дело было даже не в том,что он начал доверять тебе, — хоть это и было твоей целью, — дело было в том, что он вообще начал кому-то доверять. Он был циничным и недоверчивым, но вряд ли это было его выбором. Мир и окружающие выбрали за него. Ещё пару месяцев назад тебе показалось бы это абсурдным, но сейчас, после всех тех мелочей, что ты подмечала, после случайных слов и микровыражений, ты не могла не признать: похоже, под толстой защитной скорлупой эгоизма, самодовольства и заносчивости скрывалась хрупкая душа. И доктор Ч. лучше провалился бы под землю, чем дал кому-то это понять.

Возможно, его предали. Может быть, не единожды. Возможно, ему разбили сердце. Может быть, не однажды. Ты не была ни психиатром, ни психологом, но теперь чувствовала, что весь этот образ амбициозного высокомерного лощёного доктора — лишь защитная реакция, годами отточенный побег, попытка дать миру понять, что с тебя достаточно боли.