Книга Фредерик, страница 146 – Алиса Бастиан

— Кое-что.

— А… — тут до него наконец-то окончательно дошло, что происходит. Он посмотрел на твоё красное платье и ужаснулся. — Прошу меня извинить, — сказал он и метнулся в гардеробную.

— Можете остаться в этой милой пижамке! — крикнула ты ему вслед, не удержавшись. Ты ещё не пила, но тебе уже было весело.

Господи, за что?!

Не нашлось совершенно ничего подходящего. Всё было либо безвкусным для Рождества — он не хотел, чтобы ты смеялась, пусть даже мысленно, — либо мятым, либо отложенным в чистку. Полный кошмар. Ну почему ты не сказала, что придёшь?

Честно говоря, он был в шоке. Может, что-то произошло на вашей с психопатом встрече? Он обязательно посмотрит, чем вы там занимались. Сегодня не стал, не хотелось портить и без того паршивое настроение. Доктор Ч. ещё раз внимательно оглядел гардеробную, подумал о твоём платье на бретельках (он видел, как накидка сползла, оголяя твоё плечо), вздохнул и полез в комод.

Вы смогли удивить друг друга. Он нашёл тебя в гостиной — конечно, тебя тянуло к роялю, к тому же ужина не намечалось. Ты уже нацепила гирлянду на карниз и включила её: теперь шторы почти по всей длине украшали разноцветные огоньки. Оставалось развесить мишуру. Одну из них, золотую, ты прицепила на телевизор.

— Ого! — сказала ты, заметив, что доктор Ч. вернулся. Посмотрела на его тёмно-синий свитер и тёмно-серые джинсы. И улыбнулась:

— Мне нравится.

— Мне тоже, — ответил он, смотря на появившуюся гирлянду. И на твоё декольте. Оно было настолько глубоким, что с таким же успехом можно было надеть просто юбку. Накидка уже была готова упасть с твоих плеч.

— Давайте помогу, — сказал он, беря из твоих рук мишуру, одну из четырёх.

— Вот ещё, — ты протянула ему вторую.

Пока он прикидывал, куда бы их повесить, ты сходила за бокалами на кухню и вернулась. Доктор Ч. решил намотать обе мишуры (серебристые) на ножки торшеров — в принципе, смотрелось неплохо — и теперь думал, что делать с остальными. Ты включила телевизор: на одном из каналов играла рождественская музыка и вёлся отсчёт до наступления Рождества, его ты и сочла подходящим.

— Осталось три минуты! — воскликнула ты.

Доктор Ч. беспомощно держал в руках не развешанную мишуру: красную и синюю. Можно было бы намотать её на ножки рояля, но это, наверное, было бы не очень красиво.

— Дайте сюда, — вмешалась ты в его раздумья.

Ты взяла у него синюю мишуру и накинула ему на шею. Получилось очень органично. И даже интимнее, чем когда ты поправляла ему галстук. Ему понравилось. Красную, соответственно, нужно было накинуть на тебя… Когда он делал это, накидка наконец свалилась с твоих плеч, оставляя тебя в красном платье-комбинации. То есть в прямом смысле полуголой. Доктор Ч. осторожно поправил мишуру, прикрывавшую теперь бессовестное декольте, ненароком коснувшись твоей груди. Удивительно, но он смутился, как будто между вами не было всего, что было.

Даже странно.

— Давайте хотя бы успеем налить шампанское, — сказала ты, потому что оставалось уже меньше двух минут.

— Хорошо, — улыбнулся он и начал открывать бутылку.

Гладко выбритое лицо делало его непривычно человечным, более мягким, немного беззащитным, тебе даже хотелось к нему прикоснуться, чего ты от себя совсем не ожидала. Обычная одежда — свитер и джинсы вместо традиционных костюмов и галстуков — сменила официоз расслабленностью. Слегка растрёпанные волосы вместо тщательно уложенной причёски, которая всегда почему-то казалась тебе чересчур «клинической», даже сделали его симпатичнее. Перед тобой был не доктор, не объект плана, не засранец из медицинского журнала с натянутой улыбкой. Перед тобой наконец-то был человек.