Книга Фредерик, страница 132 – Алиса Бастиан

Ты вздохнула и взяла лампу. Он был прав.

Даже если сейчас — нет.

Это был не момент. То состояние ада, в котором ты пребывала, длилось гораздо дольше. Ты вспомнила всё, что чувствовала тогда, и ввинтила лампочку в патрон. Что погасило ваш свет?

Доктор Ч. протянул тебе свой маркер, ты сняла с него колпачок и написала слово, которое не скажет ничего. Открытие, накрывшее тебя тьмой, поглотившей свет не только в тебе, но и в нём, и во всём вокруг.

Морозилка.

* * *

На втором этаже было множество секций арт-терапии. Вам предложили передники: доктор Ч. отказался, ты взяла. Кто-то рисовал на холсте, кто-то на полу, кто-то на стене; были секции раскрашивания, секция цветотерапии с разноцветными предметами, секция тактильной передачи эмоций(банки с красками, в которые нужно было опускать руку и оставлять отпечаток ладони на бумаге, как бы передавая ей свои переживания) и несколько других.

— Куда хотите пойти?

Ты решила выбрать что-нибудь попроще и желательно там, где поменьше людей. Вы поднялись на пару ступенек небольшой площадки с материалами — палитры, тюбики, бумага, ткани, даже блёстки, — и ты попыталась рассмотреть всё получше. В конце концов, кое-что приглянулось тебе больше другого.

— Туда, — показала ты, задев ногой коробочку с мелками.

Чёртовы краски были повсюду. Ты надела передник и убрала волосы, но всё равно умудрилась испачкать лицо. Видимо, когда неосознанно тёрла лоб, размышляя, какую секцию выбрать. Доктор Ч. взял специальную салфетку, которые лежали в подставках по всему помещению, и сначала протянул её тебе, но потом передумал.

— Что? — спросила ты.

— Вы просто очаровательны.

Представляю.

Ты фыркнула, но позволила доктору Ч. стереть тебе краску со лба, оказавшейся лиловой. Жаль, что тогда в кабинете зазвонил телефон. Может, тебе бы повезло, и вас бы сейчас здесь не было. Слишком уж бережно он это делал.

Перед тобой стояло множество открытых банок с красками и огромный лист бумаги на мольберте. Тебе всего-то и нужно было опустить руку в понравившуюся краску и оставить отпечаток ладони, но ты всё не решалась. Ты пыталась припомнить цветовые тесты доктора Ч., но это не дало тебе подсказки, какой цвет выбрать. Ты снова загоняла себя в угол, как тогда, с тестами, даже не осознавая этого, пока доктор Ч. не сказал:

— Не думайте. Просто сделайте.

Он прав.

Ты выбрала банку, макнула в неё руку, подождала, пока краска почти перестала капать с пальцев, и прижала ладонь к листу бумаги, оставляя на нём свежую рану отпечатка. Красного как кровь, которой были замараны руки твоего преступника. Как страсть, спасшая тебе тогда жизнь. Как пиджак, делавший из тебя кого-то другого, как бархатная обивка мебели в опере, где ты не была собой, как роза в вазе на столе кухни доктора Ч., где тебе настоящей не было бы места.

Доктор Ч. встал рядом, посмотрел на мольберт и протянул тебе тряпку вытереть руки. Ты подозрительно посмотрела на него — он почему-то молчал.

— Ну? — не выдержала ты.

— Что?

— Что вам говорит это обо мне? Моей… привязанности?

— Мы здесьне за этим, — покачал головой доктор Ч. — Просто хотел, чтобы вы немного расслабились. А не анализировать вас.

— Неужели, — довольно ядовито отозвалась ты, сама не понимая, откуда берётся эта горечь.

— Вы видите подвох везде, даже где его нет, — улыбнулся он.